Психология форум: Что такое невроз - Психология форум

Перейти к содержимому

Свернуть Прикрепленные теги

Страница 1 из 1
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

Что такое невроз Заболевание и лечение

#1 Пользователь офлайн   rsd 

  • Психолог
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 1 897
  • Регистрация: 13 Август 11

  Отправлено 18 Август 2011 - 22:31


Более частым заболеванием нервной системы является невроз, при которых нет органического повреждения и в развитие которых основную роль играют психогенные расстройства нервной деятельности. Причина таких расстройств кроется в возникновении аффектов на почве различных социальных конфликтов, при большом числе жизненных неурядиц, рассогласовании между потребностью, ожидаемыми результатами и истинным положением вещей, между притязанием (запросами) и их осуществлением, при наличии неразрешенных, травмирующих психику ситуаций, которые и вызывают к срыву нервной деятельности.

Невроз обычно развивается у людей, обладающих определенными личностными особенностями - повышенной возбудимостью, эмоциональностью, склонностью к театральности, повышенной мнительностью. Большое значение в формирование личности имеют условия воспитания в детском возрасте, наличие или отсутствие травмирующих психику обстоятельств, отношение окружающих, взаимоотношение родителей между собой и ребенком. Не менее важное значение имеют условия в жизни, работы, общения с окружающими и в более позднем периоде жизни. Совершенно правильно известный советский психоневролог В. Н. Мясищев характеризовал неврозы как болезнь расстройства отношений личности. И здесь важно, насколько, и в какой степени выражен присущий нам всем нормальный механизм психологической защиты, который направлен на предотвращение расстройства поведения и биологических процессов при столкновении эффективно насыщенных установок. Недостаточность этого механизма облегчает и содействует развитию невротических состояний.

Неустойчивые типы весьма предрасположены к неврозам, особенно если они соматически ослаблены, а вегетативная нервная система у них крайне лабильна и легко возбудима. Образную характеристику человеческих темпераментов в свое время описал И. П. Павлов, привлекая для этого еще гипократофскую классификацию темпераментов. Меланхолический темперамент есть явно тормозимый тип нервной системы. Для меланхолика, очевидно, каждое явление жизни становиться тормозящим его агентом, раз он ни во что не верит, не на что не надеется, во всем видит и ожидает только плохое и опасное. Холерический тип - это явно боевой тип, задорный, легко и скоро раздражающий. Этот легко возбудимый тип, стоящий на крайнем полюсе, И. П. Павлов образно назвал - безудержным. Флегматик - спокойный, всегда ровный, настойчивый, и упорный труженик жизни. Сангвиник - горячий, очень продуктивный деятель, но лишь тогда, когда у него много интересного дела, т. е. есть постоянное возбуждения. Когда же такого дела нет, он становиться скучным и вялым.

Вряд ли все людские характеристики удается уложит в эти четыре красочных типа. Но бесспорно, что в формировании невроза принимают участие как внешние факторы, так и конституциональные особенности личности. Это соотнашение внешнего и внутреннего в происхождение неврозов Э. Кречмер объяснил наличием ключевых (как ключик к замку) переживаний. Иными словами, реакция личности возникает лишь при условие, что на нее воздействует подходящее к ей ключевое переживание. Эту же мысль высказал 20 лет назад Е. К. Краснушкин, считая, что для возникновения невроза необходима либо достаточной степени и силы индивидуальная психическая травма, способная вызвать и дисфункцию вегетативной нервной системы, либо при сравнительно несильной травме легкая ранимость этой системы. Состояние же вегетативной нервной системы, общего гомеостазиса, благополучия во всех функциях организма, их гармонии играет решающую роль при разнообразных формах невроза хотя бы уже потому, что эмоциональная наша жизнь, сдвиги в которой и дают окраску неврозов, связанна в значительной степени с глубинными структурами мозга, с нашим эмоциональным мозгом. Это последнее в какой то мере и дает право говорить о локальной обусловленности невротических состояний. Неврозы в соответствии с распространенной в практическом отношении классификацией можно представить в виде неврастении, истерии, и невроза навязчивых состояний (невроза страха).

Неврастения
В картине неврастении больше всего представлен синдром астении и депрессии при явлениях повышенной возбудимости (взрывчатости) и истощаемости. Характерные для больных неврастенией жалобы: раздражительность, головная боль, головокружение, бессонница, повышенная чувствительность к холоду, жаре, резким звукам, яркому свету; парестизии и боли, особенно в области сердца, чувство замирания сердца, сердцебиение; лабильность вазомоторов в виде быстрого покраснения, приливов к голове, потливость, диспепсические расстройства, иногда преобладают жалобы на нарушенную половую деятельность - повышенную или пониженную половую возбудимость, частые поллюции, преждевременное семяизвержение.

Наряду с повышенной нервной возбудимостью отмечается понижение работоспособности. Часто неврастения начинается с того, что больные отмечают быструю утомляемость при своей повседневной привычной работе в связи с повышенной истощаемостью нервных процессов. Повышенная истощаемость проявляется в неустойчивости активного внимания, отвлекаемости, невозможности сосредоточиться. Из-за этого наступает ослабление памяти, то в виде затруднительного запоминания прочитанного текста, то в виде невозможно вспомнить нужное слово, имя, фамилию. Истощаемость выражается и большой нетерпеливостью. Ожидание для таких больных обычно невыносимо. Эмоции их также отмечаются истощаемостью и непродолжительностью. Также отмечается умственная утомляемость, и утомляемость при физической работе. Нередко наблюдается дрожание, особенно в пальцах вытянутых вперед рук, в веках закрытых глаз.

Между повышенной истощаемостью и повышенной возбудимостью существует внутренняя связь. Это две стороны одного и того же состояния: функции, которые чрезмерно возбудимы, легко истощаются. О больном неврастенией можно сказать, что он быстро вспыхивает и быстро выдыхается, для него характерны частые смены настроения: то подьем, то упадок. При исследование нередко отмечается повышение сухожильных рефлексов с общей реакцией в виде вздрагивания всего тела, вскрикивания, размахивания руками. Важное значение имеет состояние вегетативной нервной системы, при дисфункции которой могут отмечаться приступообразные боли в сердце, кризы в области солнечного сплетения, чувство онемения в руках и ногах.

Лечение неврастении. Назначают общеукрепляющие лечение (железо, глицерофосфаты, витамины). Больному надо создать благоприятные условия (устранения травмирующий ситуации, умеренный труд или перерыв в работе, перемена обстановки), проводить ободряющие его психотерапевтические беседы. Хороший эффект дают перебивание на свежим воздухе и физическая работа, физиотерапевтические процедуры в виде теплых ван, душей, гимнастика. При переутомлении и сонливости хорошо действуют плоды китайского лимонника натощак или через 4 часа после приема пищи, не более 2 раза в сутки в течение месяца (при сильном возбуждении не давать). При общей слабости хорошо действует женьшень или пантокрин. При астенических состояниях помогает препарат из корня ауралии маньчжурской (сапарал назначают 2 раза в день - утром и днем) по 0,005 г в таблетках сроком на 15 - 30 дней с двухнедельным перерывом и вторым таким же курсом. Можно принимать как стимулятор триоксазин (по 200 мг 2-3 раза в день). При депрессии - тиоридазин (сонапекс, меллерил) по 0,005-0,015 г в сутки, триптозил (амитриптилин по 25 мг 2-3 раза в день). Нужно учесть, что амитриптилин не совместим с алкоголем.

Применяют глюконат кальция по 0,5 г 2 раза в день или отвар корня валерианы (10 г на 200 мл) с бромидом натрия (6г) по одной столовой ложке 2 раза в день. При неврастенических реакциях у лиц с пониженным питанием рекомендуется проводить внутривенное вливание 40% раствора глюкозы или принимать ее внутрь с аскорбиновой кислотой и настойкой корня валерианы. При повышенной эмоциональной возбудимости можно рекомендовать микстуру Бехтерева.

Большое значение в лечение неврозов имеет психотерапия, проводимая врачом, и самоубеждение, самотренировка или аутогенная тренировка. Тренировка проводиться больным в положение сидя на стуле с расслаблением всех мышц или лежа на спине. С закрытыми глазами про себя он повторяет на первых сеансах за врачом (а затем самостоятельно) например такие формулы: Я спокоен (спокойна). Я отдыхаю. Я совершенно спокоен. Я отдыхаю все больше и больше. Спокойный ритмичный пульс. Спокойно мое сердце. Свободное дыхание. А далее: Я спокойно отдыхаю. Спокойно мое сердце. Свободное ритмичное дыхание. Сейчас моя нервная система находиться в состояние глубокого лечебного отдыха.

[i]Профилактика, как и при прочих формах неврозов, состоит из [u]укрепления и закаливания[/u] организма ежедневной утренний зарядкой, купанием в бассейне, прогулками на свежим воздухе и из сочетанием умственного труда с физическим, режима работы и отдыха[/i].

Невроз навязчивых стояний
[i]Невроз навязчивых состояний, или невроз навязчивости, чаще всего возникает при травмирующих условиях у лиц с [u]тревожно-мнительными[/u] чертами характера[/i]. Больные постоянно не уверенны в своих действиях и поступках: закрыл ли газ, погасил ли свет, правильно ли высказал свою мысль, не обидел ли кого нибудь своими словами. Нерешительность в действиях и мыслях, колебание и в связи с этим подчас беспомощности. Больных одолевает взывающие неуверенность действия, как страх при переходе площадей и улиц, вплоть до невозможности их перейти, страх высоты, страх заразиться, загрязниться, покраснеть и ряд других фобий.

[i]Как подвид невроза навязчивых состояний, выделяемые некоторыми авторами в самостоятельный невроз ожидания, можно рассматривать постоянное [u]сомнение и страх[/u] у больных к предстоящему действию (а не только что свершенному, уже прошедшему), затруднение в выполнение действия, что обусловлено тревожным ожиданием неудачи[/i]. Постепенно эти затруднения нарастают и проявляются в виде тягостных ощущений, болей, мышечной слабости, вплоть до невозможности выполнить действие. Больной напряженно следит за собой, ожидая сна, и это ожидание не дает уснуть. Ро тем же механизмам может развиваться невозможность свершить половой акт. В основе всех этих психогенных обусловленных состояниях нетрудно усмотреть закрепление раз возникшего условнорефлекторного механизма.

В терапии навязчивых состояний ведущее место занимают рациональная психотерапия, внушение в гипнозе, наркогипнотерапия, т. е. внушение при переходе от сна к бодрствованию вслед за внутривенным введением 2-7 мл 10% раствора барбамила с предварительной инъекцией 1-2 мл 1% раствора кофеина. Могут дать неплохой результат приемы хлордизепоксида, диазепама (седуксена). В профилактике этого вида невроза большую роль играет воспитание ребенка в духе веры в свои силы для преодоления всех жизненных трудностей.

Истерия
[i]Истерия или истерический невроз, метко охарактеризовал Шарко, который называл ее [u]большой симулянткой[/u], желая тем отметить многообразие проявлений с неудачным копированием органических поражений нервной системы[/i]. Вся полиморфность симптомов при истерии обусловлена повышенной внушаемостью и самовнушаемостью, представлениями больного о различных заболеваниях, симптомы которых часто и воспроизводятся при данном неврозе. Больные, по своим характерологическом особенностям стремящиеся быть в центре внимания, хотя и обращаются за помощью к врачу, в какой то мере проявляют пассивность в расставании с болезнью, отношение к которой у этих больных И. П. Павлов назвал условно приятным, желательным.

[i][u]Истерический невроз[/u] чаще наблюдается у примитивных личностей, почему не вызывает особого удивления пуэрилизм в их, поведения, когда в манере держать себя сквозит подчеркнутая детскость при одновременной сохранности сложных, ранее приобретенных навыков и умения[/i]. Изредка приходиться встречать с клиническими формами истерии, которые выражаются в истерических припадках, имитирующих эпилептические пароксизымы, однако, и значительно от них отличие, так как протекают без ауры и потери сознания. Другой классической формой истерии является двигательные или чувствительные нарушения, вплоть до полного паралича, однако не укладывающегося в рамки центрального или переферического его происхождения, или анестезии вне иннервационных рамок.

Из большой группы расстройств сна (как бессонницы, так и сонливости) особое место при истерии занимает встречающийся, правда, очень редко продолжительный, типа летаргического, сна (до нескольких суток), когда жизненные проявления сведены до минимума. Однако при этом можно прослушать биение сердца, можно констатировать поверхностное дыхание, сохранена реакция зрачков на свет и боль. Волнение окружающих и вызов неотложной помощи только поддерживают беспокойство больных. Фантазия больных богата, и трудно перечислить здесь все их жалобы на клиническое многообразие симптомов. [i]Однако всегда нужно помнить, что субъект с истерическими чертами характера может страдать и [u]соматическим или нервным[/u] органическим заболеванием, также как поражение некоторых отделов головного мозга может вести к истеризации личности[/i].

[i][u]Лечение больных[/u], как и при всех неврозах, медикаментозное, физиотерапевтическое и особенно психотерапевтическое[/i]. Для уменьшения напряженности, беспокойства и тревоги, в которой пребывает больной, применяеться аминазин или левомепромазин (по 0,075-0,15 г/сут). При выраженных явлениях подавленности хорошо сочетать аминазин с антидепрессантами - имизином (мелипрамином), ипразидом, нуредалом (по 0,005-0,1 г/сут). Профилактика истерических реакций должна проводиться с раннего детства. Учитывая, что характер каждого индивидуума есть не только генетически обусловленное формирование, но также и продукт социальной среды, у ребенка нужно воспитывать любовь к труду, не допускать чрезмерного баловства, когда любимцу все дозволенно без каких либо ограничений.
0

960x640 skuka

#2 Пользователь офлайн   Nestor 

  • Новичок
  • PipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Заблокированные
  • Сообщений: 20
  • Регистрация: 07 Январь 12

Отправлено 26 Январь 2012 - 11:05

Невроз. Что нужно знать и что делать.

Это распространенное заболеваение, которое представляет собой дисфункциональное нарушение деятельности организма и его компонентов, вызванное внешними факторами. Выделяют три типа неврозов: неврастения, невроз навязчивых состояний, истерия. Но это деление условно, а реальные формы часто бывают смешанными, пограничными с другими видами психических заболеваний. Специалисты в этой области часто и бодро заявляют об обратимости неврозов, однако же случаи полного их излечения неизвестны, а такие, когда удается добиться устойчивого улучшения и в наши дни столь индивидуальная редкость, которая трудно поддается систематизации и типизации.

Чаще всего невроз возникает в форме периодических приступов или периодов депрессии. При прогрессирующем заболевании длительность негативных явлений увеличивается, возрастает отрицательная амплитуда (острота). Однако даже при наиболее тяжелых формах такие состояния никогда не бывают постоянными, т.е. всегда появляются окна относительно хорошего и стабильного самочувствия. Более того, невроз отступает таким же путем: сокращаются периоды аномальных состояний, уменьшается их острота, и возрастает амплитуда и продолжительность хорошего самочувствия. Поэтому прежде всего необходимо приспособиться к такому квазистатическому существованию, научиться безошибочно понимать себя.

Что касается аномальных состояний, то здесь рекомендован щадящий режим с применением рекомендуемых и апробированных лекарств (ограниченно), фитосредств, процедур, безопасных занятий и т.п. Предпринимать какие-либо радикальные решения или действия в таких ситуациях не следует.
Периоды лучшего самочувствия нужно определять и использовать на благо себе же с обязательным привлечением интеллекта. Ошибаться в самооценках недопустимо, тут нужно стараться самостоятельно и привлекать окружающих в т.ч. специалистов.

Для практической борьбы с неврозом есть много средств, которые нужно найти, освоить, применять регулярно и продолжительно.
Прежде всего нужно исключить или максимально ограничить источники неприятностей и дискомфорта путем коррекции поведения или изменения образа жизни насколько это возможно.

Обязательно нужно наметить себе цель и круг интересов. Первое звучит внешне просто − победить болезнь,− но сказать недостаточно, нужно еще и поверить в это, почувствовать свои возможности и способности, убедиться и подтвердить это тогда, когда удастся получить неоспоримые положительные результаты. Об интересах нужно думать только при нормальном самочувствии, непременно воплощать их в практические занятия, расширять и стараться делать разнообразными. Они могут быть связаны с профессиональной деятельностью, увлечениями − любыми полезными занятиями как минимум не противоречащим поставленной цели.

Физическая сторона проблемы не должна ограничиваться способностью желудка воспринимать лекарства, т.к. его возможности ограничены. Невроз как правило влияет на пищеварение и здесь нужно разбираться и наводить порядок самостоятельно. При наличии алкогольной, табачной или другой наркозависимости − соответственно. Обязательна целенаправленная физкультурная активность по принципу наиболее благоприятных ощущений − упражнения, прогулки, занятия и т.п. Первоначально это следует делать лишь в благоприятные промежутки времени при лучшем самочувствии, а затем и применять регулярно в качестве динамического режима. Нагрузки нужно постепенно увеличивать и делать более разнообразными и актуальными.
1

#3 Пользователь офлайн   One 

  • Сознание
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • Перейти к блогу
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 1 253
  • Регистрация: 19 Октябрь 11

Отправлено 31 Май 2012 - 10:48

Современную ситуацию в неврозологии можно без преувеличения обозначить проблемной. Заболевание — невроз -, которое известно уже несколько столетий и описание которого связано с именем Куплена, не становится яснее в теоретическом плане и излечимее на практике. Выздоровление больных не происходит чаще, чем это было многие годы тому назад. Подвергаются кардинальному пересмотру осноюполагаюцдаедиагностико-нозологические признаки неврозов такие, к примеру, как функциональность, т.е. обратимость невротических расстройств после нормализации жизненной ситуации и исчезновения психотравмы. Процент выздоровления равняется лишь 58 (В.Ф.Десятников), в лучшем случае — 65 (А.С.Киселев, З.Г.Сочнева), что явно противоречит введенному в дефиницию критерию функциональности.

В теоретическом плане сосуществуют научные направления, пытающиеся трактовать невроз как с психологической, так и с биологической (нейрофизиологической) платформ. К тому же западные психотерапевтические школы «новой волны» становятся на антино-зологаческие позиции, предпочитая не выдвигать и не декларировать теоретические постулаты понимания происхождения невротических симптомов и не проводить дифференциальной диагностики между клиническим симптомрм и психологическим феноменом. Подобная антинозологическая платформа ярче всего может быть продемонстрирована на примере высказывания Джозефа Вольпе о том,; что «невроз — это плохая, упорная привычка неадаптивного поведения, приобретенная в процессе научения». Из этого делается вывод, что невроз вряд ли можно относить к клиническим симптомо-комплексам и нозологическим единицам, которые должны иметь специфический этиологический агент, закономерности патогенеза (неврозогенеза) и исхода. Антинозологическая платформа сродни в целом антипсихиатрическому подходу к оценке психических проявлений, отраженному в известных высказываниях R.Laing: «Нет никакого смысла противопоставлять «нормальное» и «ненормальное». Пациенты психиатрических клиник не менее «нормальны», чем члены их семейств, а «шизофреногенные семьи» ничуть не отличаются от обычной семьи современного общества. Безумие является характеристикой межличностных отношений, возникающих в зависимости от понятности или непонятности для нас суждений и действий другого человека».

Нейрофизиологическая научная платформа базируется на классических представлениях И.П.Павлова, выраженных в следующих абзацах: «Всюду и всегда необходимо идти к физиологическому основанию как в отношении болезнетворных агентов, так и в отношении реакций на них со всеми их последствиями, т.е. переводить всю психогению и симптоматику на физиологический язык... Могу сказать, что касается до нервной клиники, то почти все здесь наблюдаемые невротические симптомы картины можно понять и привести в связь с нашими патофизиологическими лабораторными фактами».

Столь строго патофизиологический уклон разделяется многими отечественными учеными-неврологами однако в более современном, смягченном варианте, учитывающем достижения психологических наук и психиатрии. Сегодня в рамках нейрофизиологической платформы принято говорить не об этиологическом значении каких-либо патофизиологических механизмов, а о «церебральной пре-диспозиции, облегчающей формирование невротической патологии» (В.Б.Захаржевский, М. Л. Дмитриева, В.Х.Михеев). Придается важное значение так называемой ирритирующей триаде (шейный остеохондроз, хронический тонзиллит и хронический холецистит), способствующей возникновению (или проявлению) «не только отдельных синдромов невроза, но и самого невротического заболевания». Несмотря на то, что М.ГАйрапетянц и А. М.Вейн отмечают существенную и патогенетически значимую роль в неврозогенеза «негрубой органической мозговой предиспозиции» и даже церебральной гипоксии, они с большой осторожностью обсуждают эту проблему. «Еще нет неопровержимых доказательств — пишут они, — прямого участия системных механизмов мозга (активирующих и синхронизирующих аппаратов) и активности биохимических систем (судим о них по содержанию биологически активных веществ в венозной крови и экскреции с мочой) во взаимодействии психо-травмирующей ситуации с особенностями структуры личности и формировании невротического конфликта. Скорее всего, они отражают наличие стрессорной ситуации, характер и интенсивность эмоционального напряжения, а также индивидуальный паттерн реагирования. Вероятно, правильнее говорить о наличии характерных психофизиологических и психогуморальных соотношений при неврозах. Соотнести их прямо с патогенезом заболевания не представляется в настоящее время возможным».

Как видно из представленной позиции, проблема заключается лишь во временном отсутствии четких, «неопровержимых» доказательств корреляции мозговой дисфункции с возникновением невротических расстройств, а отнюдь не в принципиальных теоретических представлениях. Еще более ярко нейрофизиологическая платформа представлена в таких размышлениях ученых: «Существует два принципиальных пути обсуждения: первая позиция — органическая церебральная дефицитарность реально существует, но имеется она и при многих формах патологии и у части практически здоровых лиц, что позволяет считать ее своеобразным эпифеноменом, т.е. отсутствует какая-либо внутренняя и логичная связь между церебральными нарушениями, с одной стороны, и возникновением, появлением и течением невротической патологии — с другой; вторая позиция — следуя за сформулированными В.М.Бехтеревым положениями о связи между различными психическими нарушениями и состоянием органа, осуществляющего психическую деятель-, ность, т.е. головного мозга, пытаться понять наличие определенной взаимосвязи между ними. Сразу же скажем — пишет А.М.Вейн, — что мы являемся убежденными сторонниками этой позиции».

Нейрофизиологами подчеркивается важная роль «мягких неврологических симптомов» в патогенезе невротических нарушений, в то время как «грубые крупноочаговые либр диффузные проявления мозговой недостаточности» препятствуют, по их мнению, формированию невротических форм поведения Посредством грубой деформации условий жизни и прочих сопутствующих тяжелой неврологической патологии микросоциальных факторов.

Обобщая современное представление о неврозогенезе ученых, стоящих на нейрофизиологической платформе, можно согласиться с Б.Д.Карвасарским, что не вполне обоснованно основа патогенеза неврозов видится нейрофизиологам в расстройстве функций интег-ративных систем мозга, среди которых, наряду с корой больших полушарий мозга, существенная роль отводится лимбико-ритеку-лярному комплексу.

Психологическая платформа является на современном этапе преобладающей как в западной психиатрической и психологической литературе, так и в отечественной. Она также, как и нейрофизиологическая не монолитна и не единообразна, но содержит анализ значимости для неврозогенеза множества различных психологических параметров. Объединяет последние представление о принципиальной патогенетической значимости психологической составляющей для возникновения и проявления невротической симптоматики (В.Н.Мясищев). Спектр выделяемых существенных психологических феноменов широк, однако не наблюдается противопоставления одних другим, видимо исходя из известного высказывания V.Frankl:

«Каждому времени присущ свой невроз и нужна своя психотерапия». Это высказывание, дополненное географической характеристикой — месторасположением — и превращенное в: «Каждому времени и месту присущ свой невроз», объясняет сосуществование различных психологических теорий и концепций неврозогененза! Этот обширный список «правильных» теорий отражает значимость не только психологического, но и социально-психологического аспекта не-врозогенеза. Психоанализ S.Freud объяснял не вообще неврозогенез (хотя и претендовал на это), но лишь механизмы происхождения невротических нарушений у молодых женщин австрийских городков конца прошлого века. Ноогенный характер невротических расстройств, описанный V.Frankl, подходил для понимания развития неврозов западноевропейского интеллигента послевоенного времени. Именно подобная многовариантность механизмов неврозогенеза позволила V.Frankl оценить удельный вес ноогенного механизма среди иных. Ученый писал о 20-типроцентной представленности ноогенного механизма среди многообразия патогенетических концепций.

Учитывая очевидный факт «фрагментарности» западных и отечественных теории неврозогенеза, отсутствие в них универсального характера (кстати, как и в наиболее популярной в течение многих лет в отечественной клинической психологии и психиатрии теории личности В.Н. Мясищева), следует признать, что идея создания единой теории Неврозогенеза носит характер утопичности. Общественный уклад жизни, социально-политические процессы и даже морально-этические и религиозные воззрения людей, способны изменять понимание и суть этиологии и в еще большей степени патогенеза неврозов. Именно эта аксиома позволила некоторым ученым вывести невроз за рамки психической патологии.

В настоящее время объединяющими различные психологические подходы к оценке значимых сторон неврозогенеза факторами являются: психическая травма и преморбидные психологические особенности личности и ее базовых параметров — темперамента и характера.

Психической травмой называется жизненное событие, затрагивающее значимые стороны существования человека и приводящее к глубоким психологическим переживаниям. Психическая травма, как событие или ситуация, стоит в ряду иных жизненных ситуаций. Согласно классификации D.Magnusson, существует пять уровней определения ситуации:

1. Стимулы — отдельные объекты или действия.

2. Эпизоды — особые значимые события, имеющие причину и следствие.

3. Ситуации — физические, временные и психологические параметры, определяемые внешними условиями.

4. Окружение — обобщающее понятие, характеризующее типы ситуаций.

5. Среда — совокупность физических и социальных переменных внешнего мира.

К невротическим расстройствам могут приводить как эпизоды и ситуации, так окружение и среда. Психотравмирующими они становятся не только в связи с масштабностью или катастрофичностью. При анализе фактора психической травмы вьщеляются следующие ее характеристики:

• интенсивность

• смысл

• значимость и актуальность

• патогенность

• острота появления (внезапность)

• продолжительность

• повторяемость

• связь с преморбидными личностными особенностями.

По мнению Г.К.Ушакова по интенсивности психических травм их нужно делить на: 1) массивные (катастрофические), внезапные, острые, неожиданные, потрясающие, одноплановые: а) сверхактуальные для личности, б) неактуальные для личности (например, природные, общественные катастрофы, интактные для данного индивидуума); 2) ситуационные острые (подострые), неожиданные, многопланово вовлекающие личность (связанные с утратой социального престижа, с ущербом для самоутверждения); 3) пролонгированные ситуационные, трансформирующие условия многих лет жизни (ситуация лишения, ситуация изобилия — кумир семьи): а) осознаваемые и преодолимые, б) неосознаваемые и непреодолимые; 4) пролонгированные ситуационные, приводящие к осознанной необходимости стойкого психического перенапряжения (истощающие): а) вызываемые самим содержанием ситуации, б) вызываемые чрезмерным уровнем притязаний личности при отсутствии объективных возможностей для достижения в обычном ритме деятельности.

В.Н. Мясищев делил психические травмы на объективно-значимые и условно-патогенные, подчеркивая тем самым семантическую роль события. Под объективно-значимыми понимаются жизненные события (психические травмы), значимость которых можно считать высокой для подавляющего большинства людей — смерть близкого, развод, увольнение и пр. Условно-патогенными называют события, которые становятся психическими травмами, вызывающими переживания в силу особенностей иерархии ценностей человека (к примеру, потеря марки из коллекции филателиста). Широко распространена в западной психиатрии шкала Holmes-Rahe, с помощью которой каждому жизненному событию приписывается строго определенный и неизменный выраженный в баллах коэффициент. На'основании суммы баллов предлагается судить о силе и интенсивности психического воздействия жизненных событий. Так, наивысшее количество баллов за травмирующее влияние приписывается смерти супруга (100 баллов). Далее следуют: развод (73 балла), разлука супругов (65), тюремное заключение (63), смерть родных (63), женитьба (50), примирение супругов (45), выход на пенсию (45). Авторы включили в шкалу стресса даже такие ситуации, как заклад или заем суммы денег. Причем, если заклад или заем не превышает 10 тысяч долларов, то это дает 17 баллов по шкале стресса, а свыше 10 тысяч — 31 балл. На основании простого арифметического подсчета баллов предполагается, что можно в процентах априорно оценить риск возникновения невроза. Шкала Holmes-Rahe, несмотря на очевидную субъективность и недостоверность, до настоящего времени широко используется в научных исследованиях, затрагивающих проблемы неврозогенеза.

Актуальный конфликт формирующийся на базе психической травмы, по мнению N.Peseschkian, складывается из жизненных событий и мюфотравм, роль которых выделяется этим автором особенно. К последним относятся, к примеру, такие, как непунктуальность, нечистоплотность, несправедливость, непорядочность, неверность участника коммуникативного процесса. Подобные микротравмы, действуя ежедневно и монотонно, способны вызвать и сформировать невротическую симптоматику. Таким образом, на первый план выдвигаются не столько значимость или интенсивность пси-хотравмирующего воздействия, сколько повторяемость, однотипность и длительность микротравм г которые входят в противоречие с представлениями человека о «правильных качествах» партнера.

По мнению Б.Д.Карвасарского существуют два подхода к построению классификации невротических конфликтов. К первому относятся попытки феноменологии психотравмирующих обстоятельств и оценки их значимости в неврозогенезе. Однако гораздо большее значение, по мнению многих современных исследователей, представляет классификация по генезу, участвующих внутренних личностных механизмов развития конфликтов. В историческом плане интересен подход В.Н.Мясищева, который рассматривал три основных типа невротических конфликтов: истерический, обсессивно-пси-хастенический и неврастенический.

Подобный подход предопределял значимость не столько психической травмы в изолированном виде, сколько базовых психологических параметров личности. Первый из отмеченных типов конфликтов (истерический) определяется чрезмерно завышенными претензиями личности, всегда сочетающимися с недооценкой или полным игнорированием объективных реальных условий или требований окружающих. Следует подчеркнуть, что его отличает превышение требовательности к окружающим над требовательностью к себе и отсутствие критического отношения к своему поведению. В генезе этого типа конфликта существенное значение приобретает история развития личности и процесс формирования системы ее жизненных отношений. Второй (обсессивно-психастенический) тип невротического конфликта обусловлен противоречивыми собственными внутренними тенденциями и потребностями, борьбой между желанием и долгом, между моральными принципами и личными привязанностями. При этом, если даже одна из них и становится доминирующей, но продолжает встречать сопротивление другой, создаются благоприятные возможности для резкого усиления психического напряжения и возникновения невроза навязчивых состояний. Конфликт третьего типа (неврастенический) представляет собой противоречие между возможностями личности, с одной стороны, ее стремлениями и завышенными требованиями к себе — с другой. Особенности конфликта этого типа чаще всего формируются в условиях, когда постоянно стимулируется нездоровое стремление к личному успеху без реального учета сил и возможностей индивида.

Как видно из представленной точки зрения, В.Н.Мясищев в неврозологическом ракурсе был нацелен на поиск морально-нравственных и социально-психологических характеристик человека, формирующих при встрече с психотравмирующей ситуацией особый, типичный стиль невротического поведения. Учение о трех типах невротического конфликта явилось продолжением и развитием теории системы отношений личности, в которой основной упор делался на изучении механизмов «продуцирования психических травм», бессознательного приписывания тем или иным жизненным событиям психического звучания с последующим аффективно проявлявшимся комплексом внутриличностного конфликта. При этом выделялась роль характерологических особенностей.

При анализе работ психологов и психиатров, нацеленных на выявление специфических преморбидных психологических особенностей больных неврозами, отмечается теоретическая и экспериментальная разработка нескольких феноменов и процессов: темперамента, характера, личности, а также отдельных психических функций. На патогенетическую значимость особенностей высшей нервной деятельности указывал еще И.П.Павлов. Основными поставщиками неврозов, по И.П.Павлову, являются крайние варианты нормы, прежде всего слабый тип, однако не исключено их возникновение и у представителей сильного типа при значительной выраженности патогенного воздействия. Неврастения возникает у людей со слабым или сильным неуравновешенным (безудержным) и повышенно-тормозным типом, Средним в отношении сигнальных систем; истерия — у представителей слабого художественного типа с преобладанием подкорковой деятельности над корковой; психастения (которую И.П.Павлов относил к неврозам) — у людей мыслительного типа с болезненным преобладанием кортикальной деятельности над субкортикальной.

В современной психологической и психиатрической литературе, наряду с темпераментом, большое значение в этиопатогенезе неврозов придается и иным психологическим параметрам человека. Существенными для неврозогенеза являются особенности, в частности, акцентуации характера. Широкую известность приобрело положение V.Magnan об обратно пропорциональной зависимости между ранимостью нервной системы и массивностью психической травмы, необходимой для развития невроза; чем более ранима (чувствительна), чем больше предрасположена («невропатизирована, психопатизирована») нервная система, тем меньшая интенсивность психической травмы необходима для ее поражения. Б.Д.Карвасарский, рассматривая взаимоотношения особенностей характера (в норме и при патологических формах) и неврозов, считал, что, если в прошлом весьма распространенной была точка зрения, что «поставщиками» неврозов, как правило, являются психопаты, а основные формы неврозов представляют собой декомпенсации соответствующих им типов психопатий (истерия — истероидная психопатия, неврастения — астеническая психопатия, невроз навязчивых состояний — психопатия психастенического круга), то в настоящее время в отечественной психиатрии прочно утвердилось представление, что неврозы могут возникать у лиц, и не страдающих психопатиями, а также без сколько-нибудь выраженных психопатических черт характера. Если идти по пути сближения психогенных декомпенсаций психопатий с неврозами в узком смысле слова, то, естественно, в случаях психопатий невроз выступает как рецидивирующее заболевание, так как психогенные срывы могут возникать в обычных жизненных условиях, становясь как бы предпочтительным типом реагирования. У человека же без психопатических особенностей невроз может быть и единственным эпизодом в жизни, возникающим, однако, под влиянием действительно патогенной психотрав-мирующей ситуации.

С представленной точкой зрения согласны далеко не все исследователи. В частности Ю.ААлександровский считает, что существующее в настоящее время разделение неврозов и психопатий на основании характерных для первых из них «психогенности* и «функциональности», а для вторых — «биологичности» и «органичности» носит сугубо относительный характер. Такое разделение имеет значение для описания клинических форм и вариантов пограничных состояний, определения их прогноза, но не является принципиальным для понимания различий в определяющих их патофизиологических механизмах. Эти механизмы являются скорее общими, а не различными и при неврозах, и при психопатиях. Клинические картины, характерные для «истинных неврозов», могут быть обозначены как «невротические синдромы» безотносительно к основному этиопатогенезу заболевания в целом. Чтобы они реализовались, требуется сочетание врождевно-конституциональных, соматогенно-орга-нических и личностно-ситуационных факторов в их различной комбинации.

Если в вопросе о значимости патологической характерологической «почвы» на неврозогенез существуют различные точки зрения, то роль акцентуаций характера выделяется практически всеми учеными. Наличие акцентуаций характера в условиях психотравматиза-ции может стать благоприятной почвой для возникновения неврозов и невротических развитии. К тому же, отдельным типам акцентуации характера свойственны определенные формы невротических расстройств. Астеноневротический и лабильный типы акцентуаций предрасполагают в соответствующих условиях к возникновению неврастении; сенситивный, психастенический и реже астеноневротический служат благоприятной почвой для развития обсессивно-фобического невроза. Истерический невроз возникает на фоне истероидной или реже при некоторых смешанных с истероидным типах — лабильно-истеродном, истероидно-эпилептоидном, реже шизо-идно-истероидном. Подчеркивая значение выделения понятия «акцентуация характера» для клиники неврозов А.Е.Личко отмечает, что от типа акцентуации зависят не только особенности клинической картины невроза, но и избирательная чувствительность к определенного рода психогенным факторам, поскольку очевидно, что невротическая декомпенсация может быть облегчена психотравма-тизацией, предъявляющей чрезмерные требования к «месту наименьшего сопротивления» данного типа акцентуации.

В психологических работах анализом особенностей темперамента и характера исчерпываются исследования предрасполагающих к неврозам факторов. Если же рассмотрению подвергаются некоторые личностные качества, то чаще всего их круг не широк и строго предопределен методико-теоретической базой исследования. В.Н.Мясищев предлагал оценивать степень психотравмирующего влияния ситуации в зависимости от системы отношений личности — ценностных ориентации человека.. Было выделено три группы людей в зависимости от сферы жизни, которая, по их мнению, является принципиально важной и в которой сосредоточен *смысл жизни». Для каждой из этих групп психические травмы оказались различными. В первой группе людей, ценности которых были сосредоточены в семье, психотравмирующим в большей степени становился развод, смерть родственника, болезнь ребенка или родителя, семейные конфликты. Для второй группы людей, ориентированных на ценности карьеры, служебного статуса, невроз возникал после таких психотравм как увольнение с работы, понижение в должности, двойка на экзамене. Третья группа людей, значимой для которых являлась область хобби, психотравмой становилось, к примеру, утрата коллекции. В некоторых психологических работах было отмечено (А.П.Федоров, Л.Д.Малкова), что у лиц без значительных патологических отклонений и акцентуаций характера имеются особая степень выраженности некоторых преморбидных особенностей темперамента, характера и личности. Для группы больных неврастенией оказались характерными повышенная ответственность и добросовестность в сочетании с высокой чувствительностью к критике. Они отличались хорошей работоспособностью и активностью при наличии высокой интенсивности и продолжительности эмоций и достаточно выраженной тревожности. Наряду с этим, в характере больных неврастенией выявлялись низкие показатели уступчивости при средней степени выраженности таких качеств, как решительность, фрустрационная толерантность и адаптивность. Больные истерией в преморбиде отличались завышенной самооценкой, эгоистичностью и эгоцентричностью, относительно высокой активностью, сочетавшейся у них с такими свойствами, как низкая степень решительности и целенаправленности и значительная степень внушаемости и самовнушаемости. У них часто выявлялись сочетания выраженной сенситивности и тревожности с лабильностью и импульсивностью. Высокая потребность в контактах и лидерстве сочеталась со средней степенью уступчивости и ответственности. В преморбиде больных неврозом навязчивых состояний обращала на себя внимание прежде всего низкая степень активности, уверенности в себе, решительности, целенаправленности в сочетании с выраженной тревожностью и мнительностью — черты, свойственные психастеническому типу. Характерным для части больных было сочетание повышенной впечатлительности и чрезмерной чувствительности (при склонности к задержке внешних проявлений эмоциональных реакций) и в связи с этим наличие постоянной фиксации больных на значимых для них сложных жизненных обстоятельствах, чему способствовала также повышенная склонность их к самовнушению.

В психологической платформе изучения неврозогенеза можно отметить два направления, по разному оценивающих процесс восприятия и осознания информации и его роль в возникновении невротических нарушений. Первое из них позволительно обозначить как акцентированное на количественных показателях информации, второе
— на качественных. К первому следует отнести положение и представление М.М. Хананашвили об «информационной триаде», лежащей в основе невроза. В нее включаются: 1) необходимость обработки и усвоения большого объема высокозначимой информации (включая и необходимость принятия решения); 2) хронический дефицит времени, отведенного на такую работу мозга; 3) высокий уровень мотивации. При наличии «информационной триады» закономерно с точки зрения М.М.Хананашвили возникает невроз и разнообразные психосоматические расстройства. По мнению П.В.Симонова, невроз — это «болезнь неведения», что, в противовес представлениям М.М.Хананашвили отражает позицию о патогенетической значимости отсутствия или малого, недостаточного количества информации — неведения о том, что может случиться с человеком в ситуации конфликта, чего от него ждут окружающие и прочее.

В последние десятилетия, благодаря работам отечественных психологов (И.М.Фейгенберга, Б.Ф. Ломова, А.В. Брушлинского), стала активно разрабатываться проблема вероятностного прогнозирования и антиципации. Эти работы направлены на оценку общепсихологических закономерностей действия вышеупомянутых механизмов. Давно подмечено, что более сильное психотравмирующее действие могут оказывать неожиданные неприятные сообщения, к которым человек не подготовлен. Поэтому, прежде, чем передать человеку такое сообщение, его стараются как-то подготовить: например, не сообщают сразу о смерти близкого человека, а говорят, что он очень тяжело заболел, что его состояние очень плохое. Степень неожиданности информации может быть определена по формуле Шеннона: I=EPllogPl, где I — информация, Р1 — вероятность одного из исходов. Для понимания механизма действия неожиданных психических травм много ценного может дать концепция вероятностного прогнозирования, поскольку ряд накопившихся экспериментальных данных и повседневные наблюдения свидетельствуют о том, что в мозге, человека протекают процессы прогнозирования и сличения реально наступившей ситуации с прогнозируемой ситуацией (НА-Бернштейн, И.М.Фейгенберг). Они позволяют организму лучше подготовиться к будущим событиям и поэтому имеют большое биологическое значение. В поведении животных и человека, пишет И.М.Фейгенберг, можно найти много примеров вероятностного прогнозирования. Ласточка, ловящая насекомое, не догоняет его, повторяя путь его полета, а летит «наперерез» — не на насекомое (т.е. на раздражитель), а в некоторую точку пространства, где в соответствии с прошлым опытом ласточки она вероятнее всего окажется одновременно с насекомым. Всякое неожиданное изменение ситуации ведет к тому, что наступает рассогласование между имеющейся в данный момент ситуацией, отраженной органами чувств, и той ситуацией, которую ожидал, прогнозировал (предвидел) организм. Чем больше рассогласованиеХнесоответствие) между фактически возникшим сигналом и тем, что прогнозировалось, тем большее количество информации несет этот сигнал, тем более патогенным он может оказаться.

Кроме того процессы вероятностного прогнозирования и сличения, протекающие в мозге, играют существенную роль в возникновении эмоций, вызванных действием информации. Так, реакция испуга возникает при рассогласовании между фактической ситуации и прогнозируемой; реакции страха — в результате сличения прогнозируемой ситуации с той ситуацией, которая соответствует потребностям организма; разочарование — при рассогласовании между ожидаемым (прогнозируемым) приятным событием и действительностью.

В психологических особенностях невротиков обращает на себя внимание трудность, а подчас и невозможность предвидеть, прогнозировать всю возможную цепь последующих этапов деятельности э данной ситуации и при данном отношении к ней. Недоразвивается либо редуцируется обратная связь в цельной деятельности, достигшей автоматизации, т.е. естественной неосознаваемости предвосхищения последовательно сменяющих друг друга этапов предстоящей деятельности.

В настоящее время можно считать доказанной участие механизмов вероятностного прогнозирования и антиципации в этиопатогенезе невротических расстройств, что нашло отражение в антиципационной концепции неврозогенеза (В.Д.Менделевич). Суть ее заключается в рассмотрении этиопатогенеза невротических расстройств в неразрывной связи с антиципационными процессами. Неврозогенез видится как результат неспособности личности предвосхищать ход событий и собственное поведение во фрустрирующих ситуациях, что обусловлено преморбидными особенностями «потенциального невротика», названными антиципационной несостоятельностью. Личность, склонная к невротическим расстройствам, исключает из антиципационной деятельности нежелательные события и поступки, ориентируясь всегда лишь на желательные. В связи с этим, попадая в неспрогнозированную, неблагоприятную и вытесненную в связи с этим из «ситуационного сценария» жизненную коллизию, человек оказывается в цейтноте времени для применения совладающего поведения. И даже, если система психологической компенсации у него функционировала нормально, то в условиях расхождения прогноза и при крайней выраженности эмоциональных переживаний (обиды, разочарования, недоумения), связанных с этой прогностической ошибкой, человек может не использовать потенциальных возможностей к совладанию с ситуацией и заболеет неврозом.

Под вероятностным прогнозированием понимается предвосхищение будущего, основанное на вероятностной структуре прошлого опыта и информации о наличной ситуации. Прошлый опыт и наличная ситуация дают основание для создания гипотез о предстоящем будущем, причем каждой из них приписывается определенная вероятность. В соответствии с таким прогнозом осуществляется пред-настройка — подготовка к действиям в предстоящей ситуации, приводящим с наибольшей вероятностью к достижению некоторой цели (И.М.Фейгенберг).

Эволюционно-биологический смысл организации вероятностного прогнозирования с наличием порога очевиден: при практически необозримом числе альтернативных ситуаций организм как бы упрощает эту сложную картину среды (В.М.Русалов, Д.А. Ширяев). Актуальной для него оказывается некоторая упрощенная модель среды, в которой имеется лишь несколько альтернатив, прогнозируемая вероятность которых больше порога.

В ряду психологических процессов, направленных на предсказание будущего выделяется три процесса — вероятностное прогнозирование, нацеленное на построение беспристрастной математической модели будущего; экспектация — ожидание, т.е. эмоционально . окрашенное и мотивационно подкрепленное представление о будущем с привлечением характеристик желанное-нежеланное; а также антиципация, подразумевающая кроме вышеперечисленных деятель-ностный аспект. Под антиципацией в психологии понимается способность (в самом широком смысле) действовать и принимать те или иные решения с определенным временно-пространственным упреждением в отношении ожидаемых, будущих событий (Б.ФЛо- . мов).
Клинические проявления невротических расстройств разнообразны. Они включают сотни психопатологических симптомов и синдромов. Остановимся на наиболее ярких и часто встречающихся в практике клинического психолога и врача общей практики.

Посттравматическое стрессовое расстройство возникает как отставленная или затяжная реакция на стрессовое событие или ситуацию исключительно угрожающего или катастрофического характера, выходящего за рамки обыденных житейских ситуаций, которые способны вызвать дистресс практически у любого человека. Вначале к таким событиям были отнесены лишь военные действия (война во Вьетнаме, Афганистане). Однако, вскоре жизнь предоставила ученым широкое поле для изучения явления, которое перестало быть эксквизитным.

Постгравматическое стрессовое расстройство, как правило, обусловливается следующими факторами:

• военными действиями

• природными и искусственными катастрофами

• террористическими актами (в том числе, взятием в заложнии)

• службой в армии

• отбыванием заключения в местах лишения свободы

• насилием и пытками

Типичными признаками психического расстройства у участников перечисленных трагических событий являются эпизоды повторного переживания психической травмы в виде навязчивых воспоминаний (реминисценций), кошмарных сновидений, отчуждение от других людей, утрата интереса к жизни и эмоциональная притупленность, уклонение от деятельности и ситуаций, напоминающих о трагическом событии. Подобное психическое состояние нередко провоцирует иные аномальные формы поведения, нередко ведет к ад-дикциям, желанию отстраниться от реальности, уйти в мир фантазий и грез с помощью наркотических веществ или алкоголя.

Распространенность посттравматического стрессового расстройства уступает в настоящее время в условиях России социально-стрессовым расстройствам в широком понимании данного термина. Естественно, что количество лиц, подвергающихся прямому физическому и психическому насилию или участвовавших в боевых действиях несравнимо с числом тех, кто испытывает так называемый «стресс повседневной жизни» и находится в сложных жизненных ситуациях, не в последнюю очередь обусловленных макросоциаль-ными факторами.
По данным некоторых отечественных психиатров, количество сограждан, нуждающихся в лечебно-консультативной помощи психиатра, психолога или психотерапевта исчисляется десятками миллионов (Т.Б.Дмитриева). Считается, что наиболее часты среди социально-стрессовых расстройств: невротические и психосоматические нарушения, делинквентные и аддиктивные формы аномального поведения, донозологические психические расстройства психической адаптации.

Ю.ААлександровским описаны на примере российской действительности характеристики группы социально-стрессовых расстройств, определяемой складывающейся психогенно-актуальной для большого число людей социально-экономической и политической ситуацией. Их суть заключена в том, что складывающая в постсоциалистическом обществе социально-психологическая ситуация приводит к ломке общественного сознания и смене жизненных ориентиров десятков миллионов людей. Развивающиеся вследствие этого массовые проявления состояний психоэмоционального перенапряжения и психической дезадаптации, по существу, являются коллективной психической травмой, естественной «экспериментальной моделью» социальных стрессовых расстройств. По мнению Ю ААлександровс-кого, основными причинами и условиями возникновения социально-стрессовых являются:

• макросоциальные общегрупповые психогении, изменяющие стереотип жизнедеятельности больших контингентов населения

• социально-стрессовые обстоятельства, носящие хронический, растянутый по времени характер, их динамика непосредственно определяет компенсацию и декомпенсацию невротических нарушений

• коренное изменение общественных отношений, выходящее за рамки обычного опыта

• смена системы культуральных, идеологических, моральных, религиозных представлений, норм и ценностей, остававшихся неизменными на протяжении жизни прежних поколений
• изменение социальных связей и жизненных планов

• нестабильность и неопределенность жизненного положения

• ухудшение соматического здоровья

• усиление декомпенсации невротических и патохарактероло-гических нарушений под воздействием «биогенного» воздействия экологических вредностей

Клинически социально-стрессовые расстройства проявляются невротическими симптомами такими как: вегетативные дисфункции, нарушения ночного сна, астенические и истерические расстройства, панические расстройства; и отклонениями поведения в виде заострения личностно-типологических черт характера, развитием саморазрушающей нецелесообразности поведения, утраты «пластичности общения» и способности приспосабливаться к происходящему с сохранением перспектив, появления цинизма, склонности к антисоциальным действиям.

В современных условиях психика многих людей оказывается недостаточно пластичной для быстрого и адекватного приспособления к стремительно меняющимся условиям жизни, что прибодит к развитию разнообразных поведенческих девиаций, связанных с кризисом идентичности. Б.С.Положий выделяет четыре варианта кризиса идентичности, проявляющегося как на донозологическом, так и на нозологическом уровне: аномтеский, диссоциалъный, негативис-тический и магический.

Под аномическим вариантом кризиса идентичности понимается поведение людей, характеризующееся утратой жизненного тонуса, прежних интересов, снижением активности и целеустремленности, своеобразной аутизацией, доминированием тревожно-депрессивного фона настроения, неверием в собственные силы, ощущением своей малозначимости, неспособности противостоять коллизиям судьбы.

Диссоциальный вариант кризиса идентичности выражается такими свойствами, как: стремление к агрессивному поведению по отношению к лицам, высказывающим несовпадающую с их точку зрения, абсолютная нетерпимость к окружающим, доминирование угрюмо-злобного аффекта, сочетающееся с легкой внушаемостью.

Негативистический вариант кризиса идентичности проявляется, в первую очередь, упрямством, нарочитым недовольством всеми и вся, скептически-пессимистической оценкой происходящего, уклонением от любой активности по декларируемой причине безрезультатности какой-либо деятельности.

В магический вариант кризиса идентичности входят такие поведенческие проявления как: бурный всплеск интереса ко всему необъяснимому, иррациональному, мистическому, переключение всей деятельности (даже в ущерб себе и близким) на активность в сфере поиска истины, разгадки тайн бытия.

Перечисленные выше расстройства могут быть как донозологи-ческого, так и клинического (собственно невротического) уровня. Их объединение обусловлено тесной связью с длительным, хроническим стрессом, обусловленным широкомасштабными социально-психологическими причинами. В посттравматическом, социально-стрессовом расстройствах и кризисах идентичности отражаются глобальные макросоциальные процессы, изменить которые личность не в силах. Если при микросоциальных контактах возможно действительное «продуцирование личностью психотравм», то при мак-росоциальных появление событий, становящихся психотравмирую-щими от личности человека не зависит.

К типичным психическим реакциям на стресс относятся расстройства адаптации в виде депрессивных реакций, реакций с преобладанием тревоги или нарушением поведения, диссоциативные расстройства.

Расстройства адаптации считаются состояниями субъективного дистресса и проявляются, в первую очередь, эмоциональными расстройствами в период адаптации к значительному изменению в жизни или стрессовому жизненному событию. Психотравмирующий фактор может поражать интегральность социальной сети человека (потеря близких, переживание разлуки), широкую систему социальной поддержки и социальных ценностей, а также затрагивать микросоциальное окружение. В случае депрессивного варианта адаптационного расстройства в клинической картине появляются такие аффективные феномены как горе, понижение настроения, склонность к уединению, а также суицидальные мысли и тенденции. При тревожном варианте доминирующими становятся симптомы беспокойства, неусидчивости, тревоги и страха, спроецированной в будушее, ожидание несчастья. Одним из своеобразных вариантов адаптационных расстройств считается паническое расстройство, характеризующееся повторяющимися приступами (атаками) тяжелой тревоги и паники, которые не ограничиваются определенной ситуацией или обстоятельствами и могут возникать непредсказуемо даже для самого человека. При этом возникают периоды выраженной тревоги с двигательным беспокойством, нарушениями поведения в виде ажитации (психомоторного возбуждения), страха приближающейся смерти, который проявляется тяжелыми вегетативными проявлениями: учащенным сердцебиением, болями в груди, ощущениями удушья, головокружением и чувством нереальности происходящего.

В условиях острых психических травм при невозможности, неумении или нежелании разрешить возникшие проблемы нередко наблюдается диссоциативные (конверсионные) расстройства. В целом, они характеризуются частичной или полной утратой нормальной интеграции между памятью на прошлое, осознание идентичности и непосредственных ощущений, с одной стороны, и контролированием движений собственного тела, с другой. Диссоциативная амнезия проявляется потерей памяти на недавние существенно значимые события, вызвавшие шоковую аффективную реакцию. Как правило, больными амнсзируются несчастные случаи, трагедии, и нарушения памяти носят парциальный и селективный характер. Диссоциативный ступор характеризуется временным состоянием обездви-женности (ступора) вслед за воздействием острой психотравмы. Пациент может замирать на определенное время, слабо реагировать на внешние стимулы, быть отрешенным. Типичным для него является неподвижность и снижение активности в движениях. При диссоциативной фуге наблюдается сочетание признаков диссоциативной амнезии с внешне целенаправленными действиями, путешествиями, во время которых больной поддерживает упорядоченное поведение, ухаживает за собой. Длительность данного расстройства колеблется от нескольких дней до недели. Трансы и состояния овладения, в первую очередь, характеризуются временной потерей чувства личностной идентичности и осознавания окружающего. Нередко пациенты убеждены, что управляются другой личностью, духом, божеством или «силой». Они не всегда в состоянии контролировать свои поступки. Возможно т.н. расстройство множественной личности, со-провождающееся убежденностью человека в том, что он объединяет в себе две или более личностей, каждая из которых обладает полнотой, характеризуясь собственными предпочтениями, памятью, поведением. При этом, как правило, одна личность является доминантной, а вторая — подчиненной. Диссоциативные расстройства моторики проявляются в виде расстройств движений, ощущений, утраты чувственного восприятия. Возможны признаки анестезии, потери чувств, глухоты, аносмии, «суждении полей зрительного восприятия». Психотическим вариантом реагирования на острый стресс являются синдром Ганзера и пуэрильный синдром. При синдроме Ган-зера вслед за психотравмирующим воздействием возникает сложное психическое расстройство, характеризующееся псевдодеменцией, неспособностью ответить на простые вопросы, мимоговорением («приблизительными ответами») и поведением глубоко интеллектуально сниженного человека. При пуэрильном синдроме поведение человека характеризуется детскостью. Речь становится шепелявой, используются типичные для детей неологизмы, коверкание слов, неправильное построение фраз, детские интересы в выборе игр и игрушек.

Длительные и хронические психотравмирующие воздействия на человека приводят к формированию типичных невротических симптомокомплексов: астенического, депрессивного, ипохондрического, анан-кастического. Значимым для диагностики невротических расстройств и отграничения их от неврозоподобных и иных психических нарушений является описанная К. Ясперсом триада невротических расстройств:

1. Невроз вызывается психической травмой.

2. Жизненное событие становится психотравмой и «звучит» в клинических симптомах в случаях повышенной значимости (оно подходит к личности «как ключ к замку»).

3. После исчезновения психической травмы или по прошествии времени невротические симптомы исчезают.

Астенический синдром в рамках невротических расстройств является неспецифическим ответом личности и организма на психотравму. Он проявляется такими симптомами как раздражительность, эмоциональной лабильность, непереносимость громких звуков, яркого света, периодах негодования в случаях критики или осуждения со стороны окружающих за те или иные поступки, снижении работоспособности в силу быстрой утомляемости, физической слабость и сонливость в течение дня, нарушения сна с преобладанием расстройств засыпания, кошмарных сновидений и отсутствие чувства свежести после пробуждения. Депрессивный синдром характеризуется выраженным понижением настроения, фиксацией на психотравмирующей ситуации, появлением мыслей о никчемности и бесперспективности жизни, невозможности найти выход из сложившейся ситуации. Ипохондрический симптомокомплекс проявляется фиксацией внимания пациента на состоянии своего физического здоровья с преувеличением тяжести имеющихся расстройств, выискиванием несуществующих нарушений. Он может сопровождаться тревогой и страхом, а нередко и рентными установками.

Особое место в ряду невротических симптомокомплексов занимают ананкастические (навязчивые) состояния. Они представлены тремя вариантами.

Под обсессиями понимают навязчивые мысли, воспоминания, представления, овладевающие сознанием больного и от которых он не может волевым усилием избавиться. Их иногда обозначают «умственной жвачкой». Мысли «приходят в голову», как бы, автоматически, тревожат пациента, мешают ему заниматься обычной деятельностью. Нередко встречаются навязчивое влечение запоминать имена и названия (ономатомания), навязчивых счет (арифмомания), при котором человек склонен постоянно подсчитывать какие-либо предметы — окна в домах, номера машин, ступени на лестнице.

Компульсии проявляются навязчивыми неподдающимися коррекции и полной контролируемости действиями. К ним относятся, например: тикозные расстройства, навязчивое непреодолимое обкусывание и проглатывание ногтей (онихофагия), выдергивание волос (трихотилломания), сосание пальцев. Встречаются также навязчивые двигательные ритуалы в виде навязчивого мытья рук с целью исключения случайного заражения, навязчивых поступков (псевдосуеверий) — носить сумку только пряжкой внутрь, не наступать на трещины в асфальте и т.д.

Фобии составляют самую многочисленную группу навязчивых состояний. Насчитывается более 300 форм навязчивых страхов. Наиболее известными являются социальные фобии, суть которых заключается в навязчивом страхе испытать внимание окружающих или совершить что-то, что могло бы вызвать неудовольствие со стороны участников коммуникации. К таким социофобиям относят: страх покраснения при людях (эрейтофобия), страх показаться смешным (скопофобия), страх неудержания газов в кишечнике или страх рвоты в обществе, страх рассмеяться на похоронах или в неподходящем месте, страх выкрикнуть бранное слово в аудитории и т.д. Нередко встречаются нозофобии — навязчивые страхи заболеть какой-либо болезнью: инфарктом миокарда (кардиофобия), раком (канцерофобия), сифилисом (сифилофобия), СПИДом (спидофобия), страх сойти с ума (лиссофобия), получить запредельную дозу облучения. Особыми видами фобий являются агорафобия и клаустрофобия, являющиеся по сути метафобиями, т.е. навязчивым страхом, возникающим вследствие существования у человека иных фобий. При агорафобии навязчивый страх затрагивает нахождение в открытых и больших пространствах (на улице, площади, в толпе), при клаустрофобии — в закрытых, замкнутых помещениях (лифте, вагоне поезда, салоне трамвая или автобуса). При этом, в первую очередь, возникает страх оказаться оставленным без помощи (например, потерять сознание). Клинически навязчивые страхи сопровождаются паническими атаками, выраженной тревогой, часто двигательным беспокойством и неусидчивостью.

Немаловажным для понимания механизмов формирования невротических расстройств является динамика появления симптомов и закономерная этапность клинических проявлений и психологический переживаний, манифестирующих, как правило, в первые же дни и даже часы после психотравмирующей ситуации. Выделяется четыре этапа неврозогенеза (В.Д.Менделевич).

На первом этапе (когнитивном), возникающем непосредственно вслед за действием психотравмирующей ситуации, психическая деятельность пациентов направлена на осознание случившегося. При этом больные могут находиться в различном эмоциональном состоянии — депрессивном, дисфорическом, апатическом, эйфоричес-ком, но чаще других полиморфном, которое вызывается ситуационными моментами и отработанными и апробированными стереотипами реагирования на кризисные, шоковые, фрустрирующие ситуации. Подавляющее большинство больных пытается ответить себе на такие вопросы как: «Что же случилось, как это угрожает социальному, психологическому или какому-либо иному статусу, что думают по поводу события близкие люди (или участники и свидетели конфликта)» и прочее. Происходит своеобразная «ориентировка на местности» (фаза ориентации). Пациенты пытаются понять новые условия, в которые поставлены ситуацией, выявить отрицательные и положительные стороны нового статуса, т.е. «сориентироваться в настоящем». Ориентация в настоящем является лишь одной из сторон психологической ориентировки, другие — ориентировка в прошлом и будущем — возникают на иных этапах формирования невротических расстройств.

Во второй фазе когнитивного этапа больными производится оценочная психическая деятельность, т.е. событие ранжируется по значимости, степени влияния на всевозможные стороны жизни пациента, серьезности и принципиальности возникших изменений в связи с психотравмой. Кроме этого, фаза оценки используется больными для ответов на вопрос о причинах конфликта, виновниках возникшей ситуации. Как правило, тщательно и скрупулезно воспроизводится в памяти и анализируется ситуация и весь комплекс факторов, предшествовавших ей. При этом пациент в своих размышлениях иногда доходит до воспоминаний детства, обид, нанесенных ему в течение, жизни. Особо его интересует оценка степени собственной и чужой ответственности в происшедшем психотравмирующем событии, анализ того, что можно было бы изменить для того, чтобы этого не произошло. Размышления в стиле сослагательного накло-нейия доминируют в фазе оценки когнитивного этапа формирования невротических расстройств. По-прежнему симптоматика не носит строго оформленного характера, является полиморфной, однако по сравнению с первой фазой набор аффективных симптомов сужается до минимума. Практически не наблюдается эйфорического и апатического симптомокомплексом, доминирующей же оказывается депрессивная симптоматика. Структурирование выраженных аффективных синдромов происходит в основном на следующем этапе формирования невротических расстройств. Когнитивный этап — особенно в фазе оценки — играет существенную роль. Следует отметить, что определять эмоциональное состояние пациентов с помощью психопатологических дефиниций на первом этапе представляет значительные сложности и не может считаться корректным. Изучение клинических особенностей эмоциональных состояний на первом этапе показывает, что следует говорить, в основном, о таких психологических феноменах как разочарование, растерянность (аффект недоумения непсихотического уровня) и обида. Последний феномен оказывается базовым для дальнейшего формирования аффективных невротических симптомов и синдромов.

Анализ эмоциональных переживаний, наблюдаемых на первом (когнитивном) этапе формирования невротических расстройств показывает, что они базируются не только на мотивационных особенностях преморбидной личности, но и на некоторых когнитивных (познавательных) особенностях. Все первичные эмоциональные переживания формируются у больных на основе неожиданно возникавших психотравмирующих ситуаций, а фактор неожиданности отражал несовершенство (или, по крайней мере, специфику) механизмов антиципации. Как правило, обида — наиболее широко представленное на первом этапе психическое переживание — возникает вследствие несовпадения завышенного, излишне оптимистичного или доверчивого отношения к окружающим и реальной оценкой их действий в условиях конфликта или любого иного взаимоотношения. Сходная закономерность наблюдается и при аффекте разочарования, и при чувстве растерянности и недоумения.

Вслед за первым (когнитивным) этапом формирования невротических расстройств возникает второй — аффективпо-мотивационный. Длительность первого колеблется от нескольких дней до нескольких недель, продолжительность второго достигает нескольких месяцев. Аффективно-мотивационный этап можно считать наиболее хорошо изученным и описанным в неврозологической литературе. Он проявляется следующими симптомокомплексами: депрессивным, тревожно-депрессивным, фобическим, истерическим, ипохондрическим. Поведение больных на этом этапе полностью вытекает из аффективно насыщенной патологии, действия,диктуются эмоциональными переживаниями, воспоминаниями о психотравмирующем эпизоде и о продолжающемся психотравмирующем воздействии неразрешенного конфликта. Вероятностное прогнозирование будущего блокируется ярко выраженными аффективными расстройствами. Пациенты нацелены на поверхностный анализ происшедшего, своего поведения и поведения «обидчиков» или размышляют о настоящем психическом неблагополучии, поскольку аффективные нарушения сочетаются с вегетативно-сосудистыми пароксизмами. Следует заметить, что на этом этапе внимание больных особенно привлекает свое самочувствие. Именно в этот период появляется комплекс соматизированных и соматоформных расстройств: цефалгий, вегетативных кризов, нарушений дыхания, пищеварения и прочих. Пациенты сосредоточены на настоящем, ищут помощи и сочувствия чаще в связи с психосоматическими проявлениями. Своеобразное «бегство в болезнь» может рассматриваться, с одной стороны, как уклонение от трезвой оценки реальности и неспособности разрешить конфликт, с другой, как невозможность, нежелание или неумение спрогнозировать варианты исходов неосознанно выбранного стереотипа собственных действий и поступков.

В дальнейшем наступает антиципационный этап формирования невротических расстройств. Он является определяющим в исходе невроза. В процессе антиципационной деятельности формируется альтернатива: либо пациент создает когнитивную базу для использования методов психологической компенсации и самостоятельно справляется с аффективной симптоматикой, либо особенности антиципации не позволяют ему применять психокоррекционные действия, и невротическая реакция переходит в стойкое невротическое состояние.
В группах больных неврозами в отличие от «неврозоустойчивых личностей» неврозогенез протекает по второму пути. При структурировании будущего пациенты нацелены на моновариантный прогноз, который заключается в однозначно пессимистической оценке исходов разрешения конфликта («ничего уже сделать нельзя»; «былого не вернуть»; «раньше надо было думать»), признании мало-значимости собственной роли в возможном разрешении ситуации («я — человек слабый, мне не по плечу поднять этот груз»; «что я могу сделать?»; «в моих ли это силах?»; «от меня ничего не зависит») и отказе представить себе пути положительной исхода ситуации. «Все будет плохо» — таков лейтмотив размышлений большинства пациентов на третьем этапе формирования невротических расстройств, что отражает т.н. моновариантный тип вероятностного прогнозирования, который доминирует при неврозах в сравнении с психически здоровыми лицами.

Четвертый (поведенческий) этап формирования невротических расстройств определяет выработку стратегии поведения в новых условиях, когда конфликт продолжает оставаться неразрешенным, и с психопатологическими феноменами сочетаются субъективно тяжело протекающие вегетативно-сосудистые и другие соматические эквиваленты психических расстройств. У больных стратегия поведения заключается как в типичных невротических реакциях и защитных механизмах действий (невротических ритуалах, ограничительных формах поведения и пр.), так и в специфических способах использования методов психологической компенсации (психокоррекции). Выделяется (В.Д.Менделевич) три типа использования больными неврозами методов психокоррекции: «лимитированная», «дефицитарная» и «аттитюдная» психокоррекции.

Клинически лимитированная психокоррекция проявляется в так называемой невозможности использовать методы психологической компенсации, при котором отмечается стереотипное поведение пациентов в конфликтных ситуациях. Основной ее характеристикой является стойкость, неизменность, ригидность поведения при очевидной даже для самого пациента дезадаптивности поведения: Пациенты, использующие лимитированную психокоррекцию, практически всю свою так называемую преморбидную жизнь находились в преневротическом состоянии. Их отличала повышенная сен-ситивность, ранимость, эмоциональная негибкость, трудности адаптации к новой обстановке. Их жизнь изобиловала различными запретами, табу, регламентациями. Подавляющее большинство из них были суеверными людьми. Причем суеверия оказывали определяющее, главенствующее влияние на их поведение, запрещая и разрешая те или иные действия. К тому же суеверия накапливались в процессе жизни с огромной интенсивностью, пронизывая все помыслы такого человека. Самым страшным представлялось нарушение предписанных суевериями действий. В этом ряду особо специфичным для больным неврозами оказывается народная традиция, закрепленная в поговорках и выражениях и в соответствии с которыми пациенты существуют. Это касается запрета думать и говорить о печальном, негативном, трагическом и нежеланном исходе какого-либо дела до его начала или в процессе деятельности («не думай ни о чем, что может кончиться плохо»), поскольку в противном случае возникает убежденность в фатальной неизбежности неудачи («не каркай!», «сглазишь»). Вследствие этого формируется, во-первых, антиципационная несостоятельность с моновариантным типом вероятностного прогнозирования, во-вторых, предписывается ригидный стереотип мышления и деятельности. При использовании лимитированной психокоррекции человек в оценке ситуации руководствуется раз и навсегда данной ему в традициях схемой, в которой каждому событию, высказыванию и действию приписывается неизменная ценность и значимость и регламентируется стиль реагирования. Таким образом, при столкновении с психотравмирующим событием, оказывающимся неожиданным, пациент не имеет иных возможностей для реагирования за исключением единственного данного ему в процессе воспитания и обучения. Таким образом, невозможность использовать методы психологической компенсации (психокоррекции) в период невротического синдромообразования — на четвертом этапе — формируется на основе лимита психокоррекци-онных знаний и навыков. Пациент был вынужден реагировать традиционным для него (чаще всего неадекватным) невротическим способом и в силу ригидности установок не имеет возможности искать иные адекватные механизмы психокоррекции.

Дефицитарная психокоррекция отличается т.н. неумением больных использовать в период конфликта и невротического синдромообразования методы психологической компенсации (психокоррекции). В отличие от лиц, применяющих лимитированую психокоррекцию, при использовании дефицитарной преобладает не лимит — ограничение психокоррекционных способностей, связанный с преморбидными личностными, в том числе характерологическими особенностями, но их дефицит. В клинике дефицитарная психокоррекция отличается от лимитированной, во-первых, степенью осознания дезадаптнвности невротического стиля поведения, уклонения от разрешения конфликта, более реальной оценкой ситуации и собственной позиции и роли в психотравмирующих обстоятельствах; во-вторых, характером и степенью податливости под влиянием психотерапевтических советов врача или здравых мыслей родных и близких. Если при лимитированной психокоррекции никакие логические доводы, разъяснения, обоснования, исходящие от окружающих и направленные на оказание психологической помощи — сочувствия пациенту, не достигают цели в связи со стойкостью, ригидностью и непоколебимостью невротической концепции пациента, закрепившего в ней за каждым участником конфликта определенные роли, то при дефицитарной психокоррекции отмечается «психотерапевтический дрейф» в сторону более реалистичной оценки ситуации и способов выхода из нее. Вначале пациенты высказывают в ответ на психотерапевтические советы идею о том, что они понимают всю нелепость ситуации и предполагают как надо поступить для того, чтобы избежать психического расстройства или тягостных психических переживаний, однако не могут (не умеют, не в силах) этого сделать, поскольку им не хватает навыков преодоления фру-стрирующих ситуаций. Однако, постепенно в процессе рациональной психотерапии, пациенты апробируют предложенные способы и относительно быстро преодолевают невротическую симптоматику и восстанавливают прежний адекватный психологический стиль поведения.

Анализ преморбидных особенностей лиц, использующих дефи-цитарную психокоррекцию, показывает, что среди них на первый план выступают культуральные традиции, в которых не находится места обучению антиципационным механизмам, вероятностному прогнозированию и методам психологической компенсации. В воспитании избегают обсуждения кризисных, трагических ситуаций. На них накладывается табу. Прослеживается воспитание по типу наивного оптимизма.

Наряду с использованием лимитированной и дефицитарной психокоррекции, на четвертом (поведенческом) этапе формирования невротических расстройств, отмечается применение и аттитюдной психокоррекции. Если лимитированной психокоррекцией обозначается невозможность, дефицитарной — неумение, то под аттитюдной подразумевается нежелание больными в период неразрешенного конфликта предпринимать каких бы то ни было действий, ведущих к его прояснению или исчезновению симптоматики, и использовать методы психологичекой компенсации (психокоррекции). Суть аттитюдной психокоррекции заключается в клинически выявляемом уклонении от использования психокоррекционных мероприятий и нормализации собственного психического статуса. Доказательством этого служит, с одной стороны, «парциальность невротических расстройств», с другой, анамнестические сведения об особенностях действия пациентов в кризисных, фрустрирующих ситуациях. Под парциальностью невротических расстройств понимается их нестойкость, повышенная зависимость от изменения оттенков ситуации в сочетании с гротескностью предъявления жалоб.

В отличие от невротических симптомокомгшексов, возникающих при использовании лимитированной или дефицитарной психокоррекций, исчезновение и затухание которых происходит медленно с рядом типичных резидуальных явлений, с очевидной постепенной психологической переработкой конфликта и переориентацией личности, при аттитюдной психокоррекции отмечается резкая смена фаз невротической симптоматики, которые напрямую не зависимы от объективного изменения ситуации. Со стороны близких и родственников пациентов подобное нарочитое поведение оценивается нередко как симуляция психического заболевания с целью извлечения выгоды из сложившегося положения. Из анамнеза таких пациентов известно, что способности преодолевать психологичексие трудности, конфликты пациентами, использующими аттитюдную психокоррекцию, оцениваются окружающими высоко. Считается, что эти люди относятся к неврозоустойчивым, невозмутимым, легко выходящим из конфликта, как впрочем и продуцирующим конфликты. При этом отмечается, что когда невротическое положение расценивается ими как способное принести выгоду, они не стараются избегать или преодолеть его, что было свойственно им в других случаях. По сравнению с двумя вышеперечисленными группами, использующими лимитированную и дефицитарную психокоррекции, применение аттитюдной психокоррекции коррелирует с характерологическим преморбидом. Как правило, аттитюдная психокоррекция формируется на базе акцентуации характера по истерическому типу.
0

#4 Пользователь офлайн   Zik 

  • Пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 55
  • Регистрация: 03 Февраль 12

Отправлено 11 Июль 2012 - 14:52

Понятие «невроз» употребляется с 1776 г. Это позволило выделить из ряда соматических заболеваний психосоматические расстройства и связать их с нарушением нервной деятельности.

При всех формах неврозов у больного сохраняется критическое отношение к болезни.

Для невроза характерны следующие особенности:

1) патологические нарушения являются обратимыми независимо от длительности;

2) психогенное происхождение;

3) наличие эмоционально-аффективных и соматовеге-тативных нарушений.

В основе выделения различных форм неврозов лежат разные признаки.

1. Этиологический (вина, фрустрация, агрессия и т. д.).

2. Ситуационный и реактивный.

3. Информационный (недостаток или избыток информации).

4. Конституционный и реактивный по генетическому фактору.

5. По признакам профессии.

6. По событиям в жизни общества.

В настоящее время выделяют три основные формы неврозов:

1) неврастению;

2) истерию;

3) невроз навязчивых состояний. Неврастения (от греч. asthenos – «слабый») – слабость нервов.

Выделяют три стадии данного заболевания:

1) нарушение активного торможения (проявляется в виде раздражительности и возбудимости);

2) лабильность возбудительных процессов (раздражительная слабость);

3) преобладание слабости, истощаемости, вялости, апатии, пониженного настроения, сонливости и т. д.

Слабость при неврастении выражается в постоянном чувстве усталости. При этом у больного возникает ощущение, как будто он совершал физическую работу, появляются жалобы на головную боль, учащенное сердцебиение, боли в животе, расстройства половой сферы и т. п.

Считается, что неврастенией чаще страдают люди, занимающие руководящие должности, так как на работе они пребывают в постоянном напряжении.

Термин «истерия» происходит от греч. hystera – «матка», так как во времена Платона считалось, что эта болезнь связана с хождением матки по телу женщины (значительно чаще истерия встречается у женщин). Однако в дальнейшем были обнаружены те же симптомы и у мужчин.
0

#5 Пользователь офлайн   Petra 

  • Душа форума
  • PipPipPipPipPip
  • Перейти к блогу
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 260
  • Регистрация: 29 Июль 12

Отправлено 30 Июль 2012 - 12:11

НЕВРОЗ – душевное расстройство, обусловленное психическим конфликтом между желаниями человека и невозможностью их удовлетворения в реальной жизни.

Термин «невроз» был введен в научную литературу шотландским врачом У. Каллном в 1777 году. Первоначально этот термин использовался для характеристики нервных заболеваний. В начале ХIХ века под неврозами понимались различные заболевания, связанные с функциональным нарушением работы нервной системы. В конце ХIХ века З. Фрейд провел различие между актуальными неврозами и психоневрозами.

В понимании З. Фрейда причина возникновения актуальных неврозов относится к обстоятельствам, непосредственно воздействующим на человека, а не к прошлым его переживаниям, оказывающим воздействие на формирование психоневрозов. Кроме того, причиной возникновения актуальных неврозов служат соматические расстройства сексуального характера в то время как психоневрозы связаны с психическими конфликтами.

Представления З. Фрейда об актуальных неврозах были выдвинуты им на ранних этапах его исследовательской и терапевтической деятельности. Его переписка с берлинским врачом В. Флиссом свидетельствует о том, что попытка З. Фрейда разобраться в причинах возникновения и природе невротических заболеваний как таковых предпринималась им до того, как возник психоанализ. По мере развития теории и практики психоанализа он вносил уточнения в рассмотрение специфики актуальных неврозов. В рамках этих уточнений он выделил три «чистых формы» актуальных неврозов: неврастению, невроз страха и ипохондрию. Вместе с тем выдвижение им общей теории неврозов сопровождалось такими уточнениями и изменениями взглядов, которые, по сути дела, не затрагивали психоаналитического понимания актуальных неврозов. Так, проведя различие между акутальными неврозами и психоневрозами, З. Фрейд придерживался взглядов, согласно которым имеется тесная клиническая связь между двумя этими типами неврозов. В «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) он подчеркнул, что «симптомы актуального невроза часто являются ядром и предваряющей стадией развития психоневротического симптома». Выделив актуальные неврозы в особую группу невротических заболеваний, он в то же время считал, что в терапевтическом отношении актуальные неврозы не поддаются психоаналитическому лечению. «Проблемы актуальных неврозов, симптомы которых, вероятно, возникают из-за вредного токсического воздействия, не дают возможности применять психоанализ, он немногое может сделать для их объяснения и должен предоставить эту задачу биологическому медицинскому исследованию».

В таких статьях, как «Об основании для отделения от неврастении определенного симптомокомплекса в качестве «невроза страха» (1895) и «Критика «невроза страха» (1895) З. Фрейд обратил особое внимание на то, что назвал «неврозом страха», «неврозом тревоги», которые соотносились им с накоплением сексуального напряжения, не имеющего доступа в психику и остающегося в области тела. В совместно написанной с Й. Брейером работе «Исследования истерии» (1895) он счел необходимым не только отделить невроз страха от истерии и неврастении, но и подчеркнуть то обстоятельство, что в большинстве случаев встречающиеся в клинической практике неврозы следует обозначать как смешанные. По его мнению, чистые случаи истерии и невроза навязчивости редки: «эти два вида невроза, как правило, комбинируются с неврозами тревоги».

Психоанализ возник на основе изучения и лечения таких невротических заболеваний, как истерия и невроз навязчивых состояний. И хотя в начале своей исследовательской и терапевтической деятельности З. Фрейд уделял большее внимание истерии, тем не менее впоследствии он признал, что благодаря психоанализу невроз навязчивых состояний стал более понятным, чем истерия. В понимании основателя психоанализа «невроз навязчивых состояний выражается в том, что больные заняты мыслями, которыми они, собственно, не интересуются, чувствуют в себе импульсы, кажущиеся им весьма чуждыми, и побуждения к действиям, выполнение которых хотя и не доставляет им никакого удовольствия, но отказаться от него они никак не могут».

Сами по себе навязчивые представления, мысли чаще всего могут быть бессмысленными, нелепыми, и тем не менее они являются результатом изнурительной для больного мыслительной деятельности. Против собственной воли больной занимается самокопанием, как будто речь идет о жизненно важных задачах. Нередко его импульсы могут иметь отношение к попыткам совершения тяжкого преступления, в результате чего больной воспринимает их как чуждые, бежит от них, защищается от их исполнения всевозможными запретами, отказами, ограничениями в своих действиях. Как правило, побеждают бегство и осторожность. Вместо действительного исполнения «ужасных» желаний появляются навязчивые действия в виде церемониальных украшений деятельности повседневной жизни (отход ко сну, пробуждение, умывание, туалет и т. д.).

Болезненные представления, импульсы и действия приносят значительные страдания человеку, но он ничего не может поделать с собой, кроме того как заменить, употребить вместо одной глупой идеи другую, перейти од одного запрета к другому. У человека, страдающего невротическими навязчивыми действиями, возникают всевозможные сомнения, возрастает нерешительность, наблюдается ограничение свободы. Психоанализ принимает во внимание симптомы заболевания, усматривает в них скрытый смысл, на основе выявления этого смысла дает историческое (уходящее корнями в детство) их толкование и тем самым предоставляет возможность для перевода бессознательного в сознание с целью последующего устранения невротических симптомов.

Наряду с неврозом навязчивых состояний З. Фрейд обратил внимание и на другие типы невротических заболеваний, особо выделив среди них такие психоневрозы, как неврозы переноса (трансферентный невроз) и нарциссические неврозы.

Первые упоминания о «неврозе перенесения» содержались в таких работах З. Фрейда, как «О нарциссизме» (1914) и «Воспоминание, воспроизведение и переработка» (1914). В частности, в работе «О нарциссизме» он отметил, что именно на основе анализа неврозов переноса он выдвинул предположение о необходимости подразделения первичных влечений на сексуальные и влечения Я и рассмотрения их в качестве противоположных друг другу: «Такое подразделение предписывается анализом чистых «неврозов перенесения» (истерии, навязчивых состояний), и я знаю только одно, – что все другие попытки объяснить эти феномены потерпели полную неудачу». В работе «Воспоминание, воспроизведение и переработка» З. Фрейд высказал соображение, в соответствии с которым перенос (трансфер) является искусственной болезнью, промежуточным царством между болезнью и жизнью, позволяющим выявлять скрытые патогенные влечения пациента и тем самым создавать благоприятные условия для его излечения. Если пациент считается с необходимыми условиями лечения, то, по словам З. Фрейда, «нам всегда удается дать новые условия перенесения всем симптомам болезни, заменить общий невроз неврозом перенесения, от которого больной излечивается благодаря терапевтической работе». Данное соображение стало отправной точкой для рассмотрения невроза переноса в качестве необходимого средства, которое может быть использовано аналитиком для эффективного терапевтического лечения. В «Лекциях по введению в психоанализ» З. Фрейд не только объединил под названием неврозов переноса такие заболевания, как истерия, невроз страха и невроз навязчивых состояний, но и подчеркнул, что по мере психоаналитического лечения возникает перенесение чувств больного на врача, создается новый вариант старой болезни, в результате чего симптомы болезни больного лишаются своего первоначального значения и приспосабливаются к новому смыслу, имеющему отношение к переносу. И хотя перенос оказывается своего рода сопротивлением лечению, тем не менее «преодоление этого нового искусственного невроза означает и освобождение от болезни, которую мы начали лечить, решение нашей терапевтической задачи».

Неврозы переноса дали возможность углубиться в понимание либидозных проявлений больных во время их психоаналитического лечения. Однако при шизофрении и паранойи обнаружилось, что либидозные проявления влечений больных фиксируются не столько на личности врача, сколько на их собственном Я. Открытие этого обстоятельства привело З. Фрейда к необходимости разделения между «объект-либидо» и «Я-либидо», к рассмотрению нарциссизма и в конечном счете к выделению того, что было названо им нарциссическими неврозами. Так, в работе «О нарциссизме» он показал, что если при неврозах перенесения механизм заболевания и симптомообразования соотносится с накоплением и застоем «объект-либидо», то при ипохондрии и парафрении (термин, использованный основателем психоанализа для описания шизофрении, раннего слабоумия) этот механизм связан с накоплением и застоем «Я-либидо». По этому поводу он писал: «Различие между нарциссическими заболеваниями (парафрения, паранойя) и неврозами перенесения я вижу в том, что либидо, освободившись вследствие несостоятельности данного лица в жизненной борьбе, не останавливается на объектах фантазии, а возвращается к Я».

В «Лекциях по введению в психоанализ» З. Фрейд отметил, что заболевшие нарциссическим неврозом не имеют способности к переносу или обладают лишь его незначительными остатками. В силу этого у таких больных не возникает механизм выздоровления, который связан с обновлением патогенного конфликта, как это имеет место в случае переноса. Основываясь на клинических наблюдениях, З. Фрейд пришел к выводу, что в отличие от больных, страдающих истерией и неврозом навязчивых состояний, заболевшие нарциссическим неврозом недоступны психоаналитическому лечению и не могут быть вылечены с помощью психоанализа. Многие современные психоаналитики не разделяют данную точку зрения, используют методы психоаналитического лечения при работе с пациентами, страдающими шизофренией и иными видами психических расстройств, характерных для нарциссически ориентированных людей.

При рассмотрении поведения нервнобольных З. Фрейд проводил аналогию с заболеваниями, называемыми травматическими неврозами и вызванными сильным испугом или травматическим шоком при различного рода катастрофах (железнодорожных крушениях, на войне или при других катастрофических жизненных обстоятельствах). В основе травматических неврозов лежат фиксации на моменте травмы. Нередко в своих сновидениях такие больные постоянно повторяют травматическую ситуацию и как бы заново переживают ее. Проявляемые при травматическом неврозе симптомы в чем-то напоминают собой картину истерии с ее симптомалогией. Проводя аналогию между ними, З. Фрейд пришел к мысли назвать травматическими также те переживания, на которых фиксированы и нервнобольные, являющиеся предметом исследования и лечения в психоанализе. По его мнению, «невроз следовало бы уподобить травматическому заболеванию, а его возникновение объяснить неспособностью справиться со слишком сильным аффективным переживанием». Исходя из этого, он стал рассматривать все неврозы с «травматической» точки зрения, считая, что травмы принадлежат раннему детству (примерно до пяти лет) и ими являются или переживания собственного тела, или чувственные восприятия от увиденного и услышанного, то есть соответствующие переживания и впечатления.

З. Фрейд различал детские неврозы и неврозы взрослых. Он считал, что изучение детских неврозов может способствовать лучшему пониманию неврозов взрослых, подобно тому как сновидения детей дают ключ к толкованию сновидения взрослых. Поэтому нет ничего удивительного в том, что предметом его анализа были невротические заболевания не только взрослых людей, но и детей, наглядным примером чего может служить его работа «Анализ фобий пятилетнего мальчика» (1909). «Неврозы у детей, – замечал основатель психоанализа, – встречаются очень часто, гораздо чаще, чем думают. Их нередко не замечают, оценивают как признак испорченности или невоспитанности, часто подавляют авторитетом воспитателей «детской», но их легко распознать позже ретроспективно. В большинстве случаев они проявляются в форме истерии страха».

Наряду с упомянутыми типами неврозов З. Фрейд прибегал подчас к рассмотрению и таких неврозов, которые или не становятся объектом исследования в современном психоанализе, или, напротив, вызывают особый интерес, но далеко не всегда соотносятся с именем основоположника психоанализа. Так, в его работах можно встретить размышления о роковых стечениях обстоятельства, предопределяющих повторение отдельных событий, ведущих к невротическому заболеванию, и о дьявольских силах, управляющих жизнью пациентов. Об этом он писал в работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), когда отмечал, что у некоторых невротических людей навязчивое повторение выступает в качестве своего рода «преследующей судьбы», которую психоанализ с самого начала считал «автоматически возникающей и обусловленной ранними инфантильными влияниями».

В работах З. Фрейда «Характер и анальная эротика» (1907) и «Некоторые типы характеров из психоаналитической практики» (1919) содержались идеи о связи «анального характера» с невротическими заболеваниями, о сопротивлениях больных, проистекающих из их характера, об интересе психоаналитика к характеру нервнобольных, проходящих у него лечение, поскольку особенность характера, свойственная пациенту, как кажется на первый взгляд, лишь в умеренной степени, «на деле развита до почти немыслимой интенсивности». Отталкиваясь от этих идей, некоторые психоаналитики обратились к рассмотрению неврозов характера: Э. Гловер (1888–1972), Ф. Александер (1891–1964) провели различие между неврозами характера и симптоматическими неврозами; В. Райх (1897–1957) обратил внимание на неврозы характера с ярко выраженными симптомами, то есть те состояния, в которых основное расстройство заключено в деформациях характера, и разработал технику характеранализа; К. Хорни (1885–1952) сосредоточила усилия не на рассмотрении особого типа неврозов, а на описании структуры характера, который повторяется у людей, страдающих неврозом, и раскрытии невротических черт характера; Э. Фромм (1900–1982) исследовал не столько индивидуальный, сколько социальный характер с точки зрения выявления его патологических проявлений. Одним словом, проблематика неврозов стала изучаться многими психоаналитиками под углом зрения невротических наклонностей и соответствующих черт характера.

НЕВРОЗ ПЕРЕНОСА – невроз, возникающий в процессе психоаналитической терапии и обусловленный развитием всепоглощающего интереса пациента к аналитику, а также его способностью переносить свои чувства и переживания на него.

На начальном этапе становления и развития психоанализа З. Фрейд обнаружил, что в процессе психоаналитического лечения пациенты не только начинают проявлять особый интерес к личности аналитика, но и переносят на него нежные и часто смешанные с ними враждебные стремления. Так, в написанной совместно с венским врачом Й. Брейером работе «Исследования истерии» (1895) он обратил внимание на то регулярное явление в анализе, которое свидетельствует о переносе пациентом на врача мучительных представлений. При этом он высказал мысль, что если бы не разъяснял пациентам природу этого «неправильного связывания» своих чувств и переживаний с личностью аналитика, то «просто дал бы им в замену новый истерический симптом, если, правда, и более мягкий, вместо другого, спонтанно развивающегося».

Несколько лет спустя в лекциях, прочитанных в Кларкском университете (США) в 1909 г. и опубликованных в форме работы «О психоанализе» (1910), З. Фрейд отметил, что симптомы больных, представляющие собой осадки прежних переживаний, могут быть растворены, если воспользоваться сравнением из химии, «только при высокой температуре переживаний переноса». В этом процессе аналитик играет роль каталического фермента, который, по выражению венгерского психоаналитика Ш. Ференци (1873–1933), на время притягивает к себе освобождающиеся аффекты.

Притягивание аналитиком освобождающих аффектов пациента приводит к тому, что в процессе психоаналитического лечения у последнего возникает как бы новое заболевание, которое З. Фрейд назвал «неврозом переноса». Происхождение и природа этого заболевания были рассмотрены им в «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) и его размышления по этому поводу сводились к следующему.

Болезнь пациента, обратившегося к аналитику за помощью, не является чем-то застывшим, законченным. Подобно живому существу, она продолжает расти и развиваться, несмотря на надежды пациента, связанные с желанием скорейшего выздоровления. Начало лечения не прекращает развитие болезни, но по мере того, как оно завладевает пациентом, его болезнь начинает претерпевать такую метаморфозу, в результате которой возникает новое болезненное проявление, направленное на отношение к аналитику. Как только перенос приобретает подобное значение, ранее осуществляемая аналитическая работа с невротическими симптомами пациента оказывается как бы отброшенной назад. Психоаналитику приходится иметь дело теперь не столько с прежней болезнью пациента, сколько с заново возникшим «искусственным неврозом», заменившим собой то болезненное состояние, с которым пациент пришел в анализ. Невротические симптомы пациента лишились своего первоначального значения, приспособились к новому смыслу и обрели особую направленность, в результате чего имеющиеся у него наготове и тесно связанные с его заболеванием психические установки переносятся на аналитика. Так возникает «невроз переноса».

З. Фрейд исходил из того, что именно невроз переноса оказывается благоприятной почвой для обнаружения тех психических переживаний, которые ранее привели человека к бегству в болезнь. В процессе аналитической терапии на фоне невроза переноса повторяются по отношению к аналитику защитные действия и реакции, имевшие ранее место по отношению к другим людям и, благодаря чему появляется реальная возможность по выявлению и осознанию действия бессознательных сил и процессов в психике больного. Поэтому терапевтическая работа переносится в сферу выявления, осмысления и преодоления невроза переноса как наглядной модели проявления невротических наклонностей пациента. По убеждению З. Фрейда, преодоление этого искусственного невроза означает и освобождение от болезни, с которой пациент пришел в анализ, поскольку, освободившийся от действия вытесненных, подавленных влечений и ставший нормальным по отношению к аналитику, он «остается таким же и в частной жизни, когда врач опять отстранил себя».

Данное убеждение, высказанное им в «Лекциях по введению в психоанализ», являлось отражением его предшествующих представлений, нашедших отражение в работах «Введение в лечение» (1913) и «Воспоминание, повторение и переработка» (1914). В первой работе подчеркивалось, что «только тогда становится невозможным состояние болезни, когда перенесение снова разрушается, как того требует его разрешение». Во второй – высказывалась мысль о том, что если пациент считается с необходимыми условиями лечения, то аналитику удается дать новые условия переноса всем симптомам болезни, «заменить общий невроз неврозом перенесения, от которого больной излечивается благодаря терапевтической работе».

Высказанная З. Фрейдом идея о необходимости развития невроза переноса в терапевтических целях излечения нервнобольных была не только подхвачена многими психоаналитиками, но и стала своего рода ориентиром для дальнейшего развития теории практики психоанализа. В 50-е годы эта идея настолько завладела умами части психоаналитиков, что некоторые из них стали рассматривать психоаналитическую технику и психоанализ в целом через призму необходимости создания благоприятных условий для развития интенсивного невроза переноса у больных, последующего его раскрытия и преодоления. Так, в докладе М. Гилла, сделанном в психоаналитическом обществе Сан-Франциско в 1953 г., и в его соответствующей статье «Психоанализ и исследовательская психотерапия» (1954) подчеркивалось, что для того, чтобы анализ был глубоко аффективным опытом и пациент мог ощутить свои наиболее глубокие иррациональные и детские переносы, требуется восстановление детского невроза, развитие «регрессивного невроза переноса».

Между тем хотя З. Фрейд рассматривал невроз переноса в качестве необходимого средства, способствующего осуществлению психоаналитической терапии, тем не менее он исходил из того, что нет никакой необходимости в интенсификации этого невроза, в допущении и тем более поощрении его полного развития. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) он подчеркивал, что аналитик стремится «по возможности ограничить сферу этого невроза перенесения, как можно глубже проникнуть в воспоминания и меньше допустить повторений».

Среди современных психоаналитиков нет единой точки зрения на необходимость интенсификации или сдерживания невроза переноса, используемого в аналитической терапии в качестве инструмента лечения нервнобольных. Многие из них считают, что интенсивный невроз переноса может привести к снижению самооценки пациента и на длительное время задержать процесс его излечения, а в некоторых случаях – стать непреодолимым препятствием к выздоровлению больного.

На современном этапе развития теории и практики психоанализа значительное внимание уделяется дискуссионным вопросам, связанным с обсуждением того, как и в какой степени разрешим невроз переноса, возможно ли окончательное преодоление его или в процессе психоаналитической терапии сохраняются такие остаточные явления его, которые дают знать о себе и после завершения пациентом курса лечения.

Основания для постановки последнего вопроса обусловливались, в частности, тем, что один из известных в истории психоанализа пациентов З. Фрейда, проходивший у него лечение на протяжении 1910–1914 г г. и нескольких месяцев в 1919–1920 гг., по прошествии шести лет после завершения анализа вновь был вынужден обратиться за терапевтической помощью сперва к самому основателю психоанализа, а затем по его рекомендации к другому психоаналитику, к Р. Брунсвик. Причем письмо З. Фрейда бывшему пациенту, в котором содержалась просьба ответить на несколько вопросов по поводу ранее подвергнутому анализу сновидения с волками, оказалось, судя по всему, одной из причин ухудшения его психического состояния. Во всяком случае знаменитый пациент З. Фрейда ответил на письмо своего бывшего аналитика в июне 1926 г., лето возвратило, по выражению Р. Брунсвик, «полный набор симптомов», в начале октября того же года он был у нее в приемной, а тридцать лет спустя, в июне 1957 г. в письме М. Гардинер он задавался вопросом о том, не связана ли вспышка его «паранойи» с «вопросами профессора Фрейда», и замечал, что нет ничего удивительного в том, если его ответ Фрейду был написан «на грани паранойи».

НЕВРОЗ СМЕШАННЫЙ – невроз, характеризующийся наличием разнообразных симптомов.

Понятие смешанного невроза было использовано З. Фрейдом в его ранних работах. В частности, в написанной совместно с Й. Брейером работе «Исследование истерии» (1895) он отмечал, что встречающиеся обычно неврозы «следует в большинстве случаев обозначить как смешанные». При этом основатель психоанализа полагал, что часто встречающиеся смешанные неврозы образуются оттого, что причины их возникновения часто воспринимаются как состоящие из нескольких симптомов. Причины возникновения таких неврозов смешиваются ли случайно, или из-за каузальных отношений между событиями, из которых вытекают этилогические моменты психических заболеваний.

З. Фрейд считал, что в картине смешанных неврозов важно отделять долю истерии от доли неврастении, невроза тревоги и других видов неврозов, поскольку только в результате такого отделения можно говорить о целенаправленной терапии. При терапии речь идет о практических целях, об устранении всего состояния страдания, и, если истерия, например, встречается большей частью как смешанный невроз, то этот случай, по мнению З. Фрейда, похож на тот, который имеет место при смешанных инфекциях, где стоит задача сохранить жизнь, что не совпадает с борьбой против «одного возбудителя болезни».

В «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) З. Фрейд выделил три формы акутальных неврозов: неврастению, невроз страха и ипохондрию. Говоря о том, что названные формы невроза иногда встречаются в чистом виде, он в то же время исходил из того, что они «чаще смешиваются друг с другом и с психоневротическим заболеванием». Тем не менее основатель психоанализа придерживался убеждения, согласно которому смешение невротических симптомов не должно служить основанием для отказа от их классификации. В этом отношении аналогом может служить различие учения о минералах и учения о камнях в минералогии. Минералы часто встречаются в виде кристаллов, отграниченных от окружающей среды, и для лучшего их понимания могут быть описаны в качестве отдельных единиц. Камни состоят из смеси минералов, соединившихся между собой не случайно, а в результате условий их возникновения. В учении о неврозах не удается создать нечто подобное учению о камнях, поскольку аналитики пока обладают недостаточными знаниями о существе психических заболеваний. Однако, как замечал З. Фрейд, аналитики поступят правильно, если сначала выделят из общей массы знакомые клинические единицы, которые можно сравнить с минералами.

НЕВРОЗ СТРАХА – понятие, введенное З. Фрейдом для описания состояния тревожности, связанного с накоплением сексуального возбуждения при отсутствии явного объекта страха.

Представления о неврозе страха содержались в ранних работах З. Фрей да, в частности, в его статьях «Об основании для отделения от неврастении определенного симптомокомплекса в качестве «невроза страха» (1895) и «Критика «невроза страха» (1895). Невроз страха соотносился им с сексуальным напряжением, соматическим возбуждением и неспособностью его превращения в психическое либидо.

Отдельные симптомы комплекса страха были описаны Э. Хекером в 1893 г. З. Фрейд не только выделил синдром невроза страха, но и счел необходимым провести различия между этим синдромом и неврастенией. Он исходил из того, что невроз страха возникает в результате накопления физического напряжения, имеющего самостоятельное сексуальное происхождение, и что он «закономерно влияет на психическую жизнь». Обычным его проявлением являются «тревожное ожидание», фобии, гиперстезия. Невроз страха отчасти перекрывается неврозом, который часто называют ипохондрией, наряду с истерией и неврастенией.

В написанной совместно с Й. Брейером работе «Исследования истерии» (1895) З. Фрейд кратко сообщил об изменении своих представлений на феномен истерии. При анализе случая Эмми фон Н. (сорокалетней женщины, страдавшей спазмами лица и пощелкиванием языком), имевшем место в 1889 г., он был далек от мысли считать сексуальный невроз почвой для истерии и рассматривал соединение этого заболевания с темой сексуальности как некое оскорбление. Однако, вновь перечитывая свои заметки об Эмми фон Н., в 1895 г. З. Фрейд признал, что в данном случае необходимо признать «тяжелый невроз страха» с тревожными ожиданиями и фобиями, возникшим из сексуальной абстиненции. Еще один случай Катарины (молодой девушки, «страдающей нервами») оценивался им как комбинация «невроза страха и истерии»: невроз страха был ответственен за создание симптомов, истерия – за их повторение.

Невроз страха был отнесен З. Фрейдом к так называемым актуальным неврозам. В «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) он подчеркнул, что наряду с неврозом страха к актуальным неврозам относятся также неврастения и ипохондрия. Рассматривая различные состояния страха, основатель психоанализа отметил, что имеются люди, у которых сильно развито «боязливое ожидание». Склонность к ожиданию несчастья является чертой характера боязливых и пессимистичных людей, которых нельзя назвать больными. Однако, как считал З. Фрейд, «необычная степень страха ожидания всегда имеет отношение к нервному заболеванию, которое я назвал “неврозом страха”».

НЕВРОЗ СУДЬБЫ – психическое состояние, связанное с переживаниями, возникающими на почве повторяющихся роковых стечений обстоятельств и жизненных трагедий, воспринимаемых человеком в качестве внешних, неотвратимых сил, но с точки зрения психоанализа являющихся результатом внутренней работы бессознательных процессов.

Первоначальное представление о неврозе судьбы нашло свое отражение в работе З. Фрейда «Толкование сновидений» (1900). При рассмотрении мифа о царе Эдипе, основными темами которого являлись отцеубийство и инцест, складывалось впечатление, что трагедия рока покоится на противоречии между волей богов и тщетным сопротивлением человека против уготованной ему судьбы. Однако, как полагал З. Фрейд, эмоциональное влияние на людей греческой трагедии состоит не в изображении противоречия между роком и человеческой волей, а в особенностях самой темы, на почве которой разыгрывается это противоречие. Судьба Эдипа захватывает нас потому, что «она могла стать нашей судьбой», поскольку всем суждено направить свое сексуальное чувство на мать и насильственное желание – на отца.

По мнению З. Фрейда, на том же самом базисе, как и «Царь Эдип» Софокла, покоится другая величайшая трагедия – «Гамлет» Шекспира. Ненависть Гамлета, которая должна была бы подтолкнуть его к мести, оказалась замененной у него самоупреками и угрызениями совести. Рассматривая данную трагедию, основатель психоанализа перевел лишь в сферу сознания то, что бессознательно дремало «в судьбе героя». Из этого толкования вытекало, что Гамлета можно назвать истериком.

Позднее в «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) З. Фрейд вновь сослался на греческое сказание о царе Эдипе, которому «судьбой было определено убить своего отца и взять в жены мать». Одновременно он показал, что психоанализ способствует следующему пониманию скрытых в психике бессознательных сил, воспринимаемых человеком в качестве внешнего рока или судьбы: «каждый невротик сам Эдип или, как реакция на комплекс, Гамлет, что сводится к тому же».

В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) З. Фрейд раскрыл механизм навязчивого повторения, оказывающийся действенным в жизни невротических людей и наглядно проявляющийся в переносе в процессе аналитического лечения. По его мнению, у невротиков явления навязчивого повторения «производят впечатление преследующей судьбы, демонической силы, и психоанализ с самого начала считал такую судьбу автоматически возникающей и обусловленной ранними инфантильными влияниями».

Основатель психоанализа провел различие между неврозом характера и тем, что впоследствии получило название невроза судьбы. Невроз характера связан с «вечным» возвращением одного и того же, когда при активном отношении человека к окружающему миру, другим людям и самому себе имеет место постоянное повторение определенных переживаний. Невроз судьбы соотносится не с активными, а пассивными переживаниями, когда человек не оказывает никакого влияния на ход событий и тем не менее его судьба повторяется снова и снова. Поясняя данное различие, З. Фрейд сослался на историю женщины, которая три раза выходила замуж, все ее мужья непременно заболевали и ей приходилось ухаживать за ними до самой их смерти.

На основании наблюдений над работой переноса и над судьбой отдельных людей З. Фрейд выдвинул гипотезу, согласно которой в психической жизни действительно имеется тенденция к навязчивому повторению. Рационально взвесив обстоятельства, мы, как подчеркивал основатель психоанализа, «уясним себе многое в том, что можно было бы назвать «судьбой», и перестанем ощущать вовсе потребность во введении нового таинственного мотива».

В работе «Очерк психоанализа» (1940) З. Фрейд еще раз вернулся к рассмотрению судьбы и действенности бессознательных процессов в психике человека. Некоторые критики психоаналитического понимания эдипова комплекса исходили из того, что легенда о царе Эдипе не связана с аналитической конструкцией, поскольку Эдип не знал, что убил своего отца и женился на своей матери. Однако, как подчеркивал З. Фрейд, при такой трактовке не учитывается, что при поэтическом изложении соответствующего материла неизбежным является искажение и искусственное использование факторов, непосредственно относящихся к повествованию. Незнание Эдипа – правдоподобное изображение бессознательного состояния, в которое погрузилось переживание взрослого человека. Убеждающая сила пророчества, делающая героя невиновным, является «признанием неизбежности судьбы, которая приговорила каждого сына пережить эдиповый комплекс». Отсюда – потенциальная возможность возникновения невроза судьбы, обусловленная бессознательными желаниями человека, не попадающими в поле его сознания и воспринимаемыми им в качестве неизбежного рока или демонических внешних сил.

НЕВРОЗ УСПЕХА – психическое расстройство, возникающее не вследствие отказа в удовлетворении бессознательных желаний человека, а тогда, когда в его жизни исполняется какое-нибудь давнее, глубоко обоснованное желание.

Понятие невроза успеха возникло в психоаналитической литературе под воздействием идей З. Фрейда о «крушении в момент успеха». Эти идеи были высказаны им в работе «Некоторые типы характеров из психоаналитической практики» (1916), в которой был раскрыт им удивительный факт того, что люди могут заболевать иногда как раз в тот момент, когда они добиваются несомненного успеха и когда их собственные желания получают возможность практической реализации. Основатель психоанализа заметил, что в таких случаях создается впечатление, будто некоторые люди не в силах вынести своего счастья, так как «не приходится сомневаться в причинной связи между успехом и заболеванием».

З. Фрейд привел наблюдение за одним почтенным человеком, преподавателем университета, долгие годы стремившегося стать преемником своего учителя, введшего его в науку. После выхода старого ученого в отставку, коллеги сообщили молодому преемнику о том, что именно он будет избран на освободившуюся университетскую должность. Однако вместо радости и энергичных усилий по организации работы этот человек стал умалять свои заслуги, объявил себя неспособным выполнять доверенные ему обязанности и впал в меланхолию, сказавшуюся на его работоспособности. В момент исполнения желания у данного человека возникло заболевание, исключившее возможность насладиться достигнутым.

Анализ показывает, что во многих случаях заболевание в момент успеха связано с совестью, которая запрещает человеку извлечь долгожданную выгоду из благоприятно переменившихся внешних условий. Речь идет об осуждающих и наказывающих тенденциях, оказывающихся действенными в психике человека. Для наглядного выяснения сущности и происхождения этих тенденций З. Фрейд прибегнул к рассмотрению не историй болезни, а художественных образов, созданных великими писателями. В частности, на примере разбора леди Макбет Шекспира и Ребекки Ибсена («Росмерсхольм») он показал, как и каким образом личности, обладающие незаурядной энергией, испытывают крушение после достигнутого ими успеха. По словам З. Фрейда, психоаналитическая работа способствует пониманию того, что «силы совести, заставляющие человека впадать в болезнь не от неудовлетворенности, как обычно, а в момент успеха, интимно связаны с эдиповым комплексом, с отношением к отцу и матери, как, может быть, и вообще все наше чувство».

Представления З. Фрейда о «крушении в момент успеха» получили дальнейшее развитие в некоторых психоаналитических исследованиях, авторы которых стали использовать такое понятие, как «невроз успеха». Так, специфика данного невроза была рассмотрена в работе Ш. Лоранда «Клинические исследования в психоанализе» (1950), статье Л. Шекели «Успех, невроз успеха и самость» (1960) и в исследованиях других аналитиков.
0

#6 Пользователь офлайн   Zik 

  • Пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 55
  • Регистрация: 03 Февраль 12

Отправлено 05 Август 2012 - 20:09

Мы уже знакомы с некоторыми последствиями невротического использования энергии и с вредом, который оно может причинить. Мы видели, как невротическая жажда привязанности у Наны Кертсан привела ее в конечном счете к тому, что она стала проституткой. Нана страдала "неврозом характера", то есть неврозом, не вызывавшим каких-либо видимых симптомов, но ослабившим ее характер, так что она не смогла приспособиться к обычному образу жизни. У Мидаса Кинга направленные внутрь инстинкты Ид поразили кровеносную систему, что приводило у него время от времени к повышению кровяного давления, пока оно не установилось наконец на ненормально высоком уровне. У Эдгара Метиса направленные внутрь напряжения послужили причиной язвы желудка. Точно так же у Эмброуза Патерсона невроз поразил некоторые специальные органы, например, кожу, спину и предстательную железу.

Все это иллюстрирует невротические способы использования энергии; однако психиатры чаще всего имеют дело с несколько иными типами неврозов, наиболее известные из которых – невроз навязчивости, фобии, конверсивная истерия, невроз беспокойства, ипохондрия и неврастения. Некоторые из них мы рассмотрим на примерах, начиная с невроза навязчивости.

Энн Кейо, по прозвищу Нэн, единственная дочь начальника Олимпийской полиции, прошла курс колледжа с немалыми трудностями, особенно после разрыва ее помолвки с Гектором Мидасом. Ей мешала заниматься астма, но хуже всего было не покидавшее ее ощущение, что она никогда ничего не делает как следует. Сомнения преследовали ее даже во время прогулки. Куда бы она ни шла, она чувствовала себя обязанной наступать на все расщелины между плитами мостовой или тротуара и часто, придя домой, задумывалась, не пропустила ли какой-нибудь из них. В ряде случаев она вставала поздно ночью, пролежав в беспокойстве час или два, и выходила, чтобы вновь пройти по какой-нибудь дороге и убедиться, что ни одна расщелина не пропущена.

Временами, когда она шла по улице, ей казалось, будто к ней привязана веревка, разматывающаяся во время ходьбы, и если она возвращалась не тем же путем, ей казалось, что эта веревка запуталась. Даже если она возвращалась по той же дороге, она сомневалась иногда в своей памяти, особенно в тех случаях, когда плохо чувствовала себя по какой-нибудь другой причине, и лежала по ночам без сна, размышляя, не пройти ли ей этот путь снова, чтобы вполне убедиться, что веревка не запуталась.

Немало времени отнимала у нее и проблема дверных ручек. Она могла позволить себе поворачивать дверные ручки только в северном или западном направлениях, и если комната выходила не в ту сторону, она в нее не входила, пока дверь не оказывалась открытой. Эта фобия переменилась, когда она влюбилась в Джозайю Толли: у нее возникло тогда стремление поворачивать все дверные ручки, какие она могла найти. Она была одержима идеей, будто каждый раз, когда ей случалось повернуть ручку, она передавала Джозайе "любовную силу", делавшую их отношения более прочными.

Это вызывало, однако, новую трудность, потому что при каждом прикосновении к дверной ручке она испытывала теперь ощущение, будто руки ее полны микробов; единственное средство против них состояло в том, чтобы мыть и вытирать руки четыре раза подряд. Далее, после такой очистительной процедуры она нередко сомневалась в правильности счета и тогда приходилось повторять все заново. Если она этого не делала, сомнения могли мучить ее часами и становились наконец невыносимыми. Она бурно ревновала к Джозайе и была одержима идеей, будто любое упущение в «обязательном» для нее образе действий может привести к тому, что он бросит ее ради другой девушки. Часто она представляла себе, лежа в постели, как он совершает половой акт с другой женщиной, и не могла отделаться от этого возбуждающего и мучительного видения.

Когда все шло хорошо, ее состояние улучшалось. Но как только дела расстраивались или возникали какие-нибудь заботы в связи с изменением привычного хода дел, даже в таких мелочах, как поездки домой на уикенд, ее сомнения тотчас же усиливались, и, сверх того, можно было ожидать приступа астмы. В такие периоды она ни на что не могла решиться, и ей требовалось иногда несколько часов, чтобы одеться для двадцатимильной поездки в Олимпию.

Это вовсе не значит, что Энн была не умна. Она слишком ясно понимала, насколько неразумны были ее фобии и навязчивые мысли. Ее Эго боролось с ними изо всех сил, но это ни к чему не вело. Для нее становилось проблемой есть, спать и сосредоточиваться на занятиях; лишь давая волю своим навязчивым идеям, она могла справляться с этими делами.

Такие неврозы навязчивости излечиваются с большим трудом: но после нескольких недель лечения доктор Трис сумел в какой-то мере облегчить ее жизнь, так что ее занятия пошли лучше. Она доверилась ему настолько, что ей уже не приходилось проверять и повторять свои шаги. У нее было ощущение, что если она придет домой не тем путем или забудет наступить на расщелину между плитами, то вместо нее об этом как-то позаботится врач. Она сказала ему: "Мне кажется, будто вы сами все это уладите, договорившись с какой-то силой, угрожающей наказать меня за неточное исполнение моих ритуалов, и тогда я могу уснуть, уже не беспокоясь об этом".

В основе всех неприятностей Энн, включая астму, было яростное раздражение против матери и некое смешанное чувство к отцу, которого она нежно любила, но в то же время презирала за недостаток самоуверенности. Несмотря на свою устрашающую должность начальника полиции, он не был хозяином у себя дома и во всем полагался на жену, предоставляя ей даже решение служебных дел. Раздражение и презрение Энн по этому поводу вместе с тремя "абсолютными идеями", рассмотренными в предыдущем параграфе, были важными факторами ее болезни; когда она их полностью осознала и тщательно разобрала, ей стало лучше. Вера во "всесилие мысли" проявлялась у нее в ощущении, будто она может влиять на своего возлюбленного и усиливать их любовь, манипулируя дверными ручками; вера в "неотразимость ее очарования" проявлялась искаженным образом в ее желании, чтобы все женщины на свете умерли и все мужчины достались бы ей. В основном симптомы ее были связаны с интенсивным желанием причинить смерть, направленным против собственного пола.

Желание смерти какому-нибудь человеку тяжело воспринимается людьми с чувствительной совестью, расстраивая их точно так же, как многих людей викторианской эпохи расстраивали их половые желания. Если такие желания сильны и сильно подавлены, они вызывают постоянное возбуждение, стремясь выразиться и получить удовлетворение; иногда они вызывают симптомы, оказывающиеся вне контроля Эго, поскольку Эго изгнало причиняющие их напряжения. Желание смерти можно уподобить вынашивавшим убийственные планы нигилистам, изгнанным русским царем из своей империи. Покинув страну, они оказывались вне его власти и тем самым были в состоянии беспрепятственно заниматься своим делом, но дело это могло проявляться лишь косвенным образом. Так как подсознание находится вне пределов досягаемости сознательного Эго, желания, изгнанные в нижние этажи, выходят из-под контроля Эго, и когда они причиняют хлопоты, Эго мало что может сделать, пока они не вернутся на свет.

Навязчивые комплексы вроде мытья рук, фобии вроде страха микробов и разные виды одержимости вроде самоистязания ревностью встречаются обычно все вместе.

Другой вид невроза – конверсивная истерия, обычно поражающая наиболее драматическим образом не эмоции, а какую-нибудь часть тела.

Хорас Фолк ненавидел своего отца, но никогда никому об этом не говорил. Отец его был баптистский проповедник, воспитавший Хораса и трех его сестер в большой строгости. Мать их умерла, когда они были еще малы, и с тех пор отец не давал им пощады.

Когда Хорасу было восемнадцать лет, забеременела его старшая сестра Мери. Когда она обратилась к отцу за помощью, он выгнал ее из дому, велев никогда не возвращаться. Вечером Хорас вернулся с работы и, узнав о происшедшем, пытался протестовать; но тут же онемел, встретившись с яростным взглядом отца. У него отнялся голос, и в течение шести недель он мог говорить лишь шепотом; затем дар речи к нему вернулся.

Когда через несколько лет сбежала из дому его вторая сестра, Хорас опять потерял голос. Через несколько недель, как и в первый раз, голос вернулся.

Когда его третья сестра почувствовала себя беременной, она проявила предусмотрительность и, прежде чем рассказать об этом отцу, вышла замуж. Вместе с новоиспеченным супругом она пришла домой в тот же вечер и объявила отцу все происшедшее. Достопочтенный Фолк выслушал ее рассказ, а затем медленно поднял руку и указал на дверь. Он велел молодым людям никогда не показываться в его доме. Хорас пытался что-то сказать, но снова потерял голос.

На этот раз голос не вернулся. Через два месяца Хорас обратился к домашнему врачу, который пытался лечить его аминалом натрия. Пока длилось действие лекарства, Хорас был в состоянии говорить, но как только это действие проходило, голос его опять превращался в хриплый шепот. Трижды повторив курс лечения, врач направил его через месяц к доктору Трису.

Доктору Трису удалось его вылечить, не прибегая ни к лекарствам, ни к гипнозу. Пока Хорас не владел голосом, он был в хорошем настроении; но когда голос к нему вернулся, у него наступила депрессия и бессонница. Как только врач устранил его симптом немоты, служивший единственным путем выражения подавленных напряжений Ид, эти напряжения должны были найти себе другой выход; частично это проявилось в чрезмерной эмоциональной привязанности к врачу, механизм формирования которой был уже описан в параграфе, посвященном "образам"; частично же – в состоянии депрессии и бессоннице. Оба этих симптома доктор Трис предвидел; он приступил ко второй части лечения, принявшись за первичные напряжения Ид, вызвавшие все эти разнообразные симптомы. В течение этого периода он раскрыл вместе с Хорасом не только его первоначальные чувства к семье, но также происхождение и природу его ребяческого восхищения врачом. В конечном счете после года лечения Хорас оказался в достаточно устойчивом состоянии, чтобы прочно привязаться к одной девушке, на которой он и женился.

Как мы видим, в этом случае связанные с болезнью напряжения мортидо были сознательными, в то время как напряжения либидо были подсознательными. Хорас отлично сознавал, что поразившая его немота произошла от внезапно вновь охватившей его ненависти к отцу. Не понимал он того, что каждый раз терял голос не только из-за нового повода ненавидеть отца, но еще из-за потери одной из любимых сестер; а именно, он терял объект своего либидо, так что значительное количество либидо лишалось внешнего объекта. Это либидо обращалось внутрь и по причинам, выяснившимся впоследствии, воздействовало на его дар речи (точно так же, как оно могло бы воздействовать на его желудок или мышцы руки или ноги).

Поражения этого рода, затрагивающие некоторую отдельную часть тела, характерны для истерии. У истериков часто отказываются служить руки, ноги или голосовые связки; у них перекашивает шею, или мышечные спазмы мешают им нагибаться; они теряют одно из чувств, например обоняние, осязание, зрение или слух; наконец, они теряют чувствительность в какой-нибудь части тела, например в руке или ноге. Истерия способна имитировать чуть ли не любую болезнь. Впрочем, болезнь имитируется, но не копируется, так что врач почти во всех случаях может установить функциональный характер наблюдаемого симптома. Как мы уже раньше отметили, истерия сопровождается изменением образа собственного тела; поскольку индивид ведет себя в соответствии со своими образами, а не с действительными возможностями своего тела, то симптомы отвечают изменению образа тела, а не какому-нибудь изменению самого тела.

Задача психиатра состоит поэтому в изменении искаженного образа тела до возвращения его к нормальному образу, а не в изменении тела. Изменение образа тела, вызывающее болезнь, происходит от внезапно возникающего потока либидо или мортидо, по разным причинам не находящего внешнего выхода. Он обращается вследствие этого внутрь, искажая описанным выше способом образ тела. Поскольку невроз этого рода связан с превращением (конверсией) психической энергии в соматический симптом, он называется конверсионной истерией. При этом всегда есть причина, по которой поражается определенная часть тела, а не какая-нибудь другая. У Хораса, например, с раннего детства оставалось стремление закричать на отца, бросить ему вызов, выразив желание убить его. Немота была превосходной маскировкой этого подавленного напряжения мортидо; именно по этой причине Хорас «избрал» такой симптом, а не какой-нибудь другой.

Поскольку лица с откровенно драматическим поведением и откровенно эмоциональными реакциями особенно подвержены возникающим время от времени симптомам конверсивной истерии, таких людей называют обычно "истеричными". Если страх перед внутренними побуждениями смещается у них на внешние силы, они могут также страдать ненормальными страхами, так называемыми фобиями.

Займемся теперь неврозом беспокойства. Септимус Сейфус был владельцем книжного магазина и лавки театральных принадлежностей на Талиа Лейн. Сын его Саймон, или Сай, был старшим из пяти детей; остальные были девочки. До начала войны Саймон работал на почте, а затем пошел добровольцем в армию. Саймон всегда помогал сестрам готовить уроки и делал для них всевозможные другие вещи, какие только можно было ожидать от большого сильного брата; таким образом, он привык отвечать за других. Это вскоре заметил его капитан, постепенно продвигавший его по службе, пока он не стал сержантом и командиром взвода.

Когда его подразделение вступило в бой, события развертывались так быстро, что у Саймона не хватило времени проследить, чтобы все его солдаты вырыли себе окопы в надлежащем месте и по всем правилам. Прежде чем они это успели сделать, на их позицию упал снаряд, убивший десять человек. Саймон оказался при этом, к счастью, поодаль от места попадания и отделался контузией. Он пришел в себя уже в госпитале, где каким-то образом узнал о десяти убитых.

Саймон не был ранен, и его могли бы почти сразу же выписать из госпиталя, но он превратился в "нервного инвалида". При малейшем звуке он подпрыгивал, и у него начинало колотиться сердце; пропал аппетит, его бросало то в холод, то в жар, он плохо спал. Особенно тяжело было по ночам. Сражение являлось ему в виде ночных кошмаров – почти всегда в виде одного и того же кошмара. Он снова и снова переживал все эпизоды атаки, а в конце слышал приближение рокового снаряда. Затем он просыпался с воплем и дрожью, в холодном поту, с сильно бьющимся сердцем.

Саймона пришлось эвакуировать в Соединенные Штаты, где он провел несколько месяцев в госпитале общего типа, прежде чем стал пригодным к военной службе. В течение долгого времени у него повторялся один и тот же сон, и каждый раз он пробуждался с воплем, когда падал снаряд. Это не только пугало его, но и ставило в неудобное положение, потому что он каждый раз будил соседей по палате. Однако после надлежащего лечения эта часть болезни у него прошла, а затем, по мере того как лечение продолжалось, он все больше успокаивался.

С помощью психиатра Саймон начал понимать чувства, лежавшие в основе его невроза. Он был совестливый человек и, как многие совестливые люди, винил себя в разных вещах, в которых был неповинен. Как вскоре обнаружилось, ему казалось, что, если бы он внимательнее выбрал место, где его солдаты рыли окопы, то они не были бы убиты. Его чувство вины по этому поводу было сильнее, чем он думал. Оно было, конечно, неосновательно, потому что если бы его люди вырыли окопы где-нибудь в другом месте, то и снаряд мог бы попасть в другое место, и он ничего не смог бы здесь поделать.

Саймон страдал не только от своего чувства вины, но и от блокированного напряжения страха. Заботясь о других, он был так занят, что сам не успел подготовиться к потрясению.

Когда он был контужен, то так быстро потерял сознание, что у него не было времени почувствовать страх, вызванный приближением снаряда. Иными словами, у него не было времени прочувствовать и пережить свой единственный страх. С помощью врача он смог пройти через это переживание в некотором гипнотическом состоянии и облегчить тем самым накопившееся напряжение страха. Вместе с врачом он ползал под столом, как будто это был окоп. И когда Саймон «увидел» приближающийся снаряд, он принялся без конца вопить:

"Ради бога! Влезьте в окопы! Ради бога! Прижмитесь к земле, ради всего святого! Ради бога! Влезьте в окопы!"

Как раз таким образом он облегчил бы свое напряжение страха во время сражения, если бы успел сделать это до потери сознания. После нескольких сеансов такого рода, в конце которых Саймон закрывал лицо руками и плакал, «увидев» своих солдат убитыми, его сны прекратились.

Почему же Саймон видел эти сны? По-видимому, это была попытка изжить свой страх в сновидениях. Если бы он мог продолжить свой сон до завершения, то кошмары могли бы пройти сами собой. Но он не мог этого сделать, в частности, потому, что слишком сильно упрекал себя за допущенную небрежность; упреки эти вызывали у него ощущение, что снаряд должен был убить его самого вместо солдат. По некоей непонятной нам причине направленное внутрь мортидо очень редко, или даже никогда, не проявляется во сне до конца. Если во сне человек в ужасе падает со скалы, то он всегда просыпается, не достигнув земли; охваченная страхом девушка, которая не может сдвинуться с места, когда на нее бросается великан с ножом, всегда пробуждается, прежде чем он ее схватит; или, уж если он ее схватывает, то в конце концов не убивает. Иначе обстоит дело в сновидениях, выражающих мортидо или либидо, направленные наружу: они часто длятся до завершения, то есть убийства или оргазма. Так как Саймон не мог дойти до конца в своих снах, он должен был в критический момент просыпаться. Однако с помощью врача ему удалось завершить это дело, которого он не мог окончить в естественном сне; скопившаяся энергия освободилась, и он снова стал свободным человеком.

Но психиатр на этом не остановился. При дальнейшем исследовании ему и Саймону стало ясно, что вся эта ситуация была повторением неких незавершенных эмоций детства: там была аналогичная мнимая «небрежность» в отношении младших сестер, когда одна из них была слегка обожжена во время большого пожара в Олимпии много лет назад. К концу лечения удалось справиться и с этим добавочным напряжением, погребенным в его психике в течение долгих лет и иногда вызывавшим у него ночные кошмары и сердцебиения еще до военной службы.

Более мягкие формы этого невроза случаются даже у людей, ведущих сравнительно спокойную жизнь и не помнящих за собой каких-либо эмоциональных потрясений; симптомами являются порывистость, неусидчивость, чрезмерная потливость, ускоренное сердцебиение, бессонница, ночные кошмары, ощущение изнурения и осунувшееся лицо. Эти симптомы настолько похожи на симптомы гипертиреоза, что в каждом случае, где возможно сомнение, вопрос должен решаться совещанием хирурга, терапевта (или эндокринолога) и психиатра. Дальнейшим поводом для смешения является тот факт, что болезнь щитовидной железы часто начинается с эмоционального потрясения; так обстояло дело с Полли Рид, отец которой держал магазин граммофонных пластинок по соседству с книжным магазином Сейфуса. Отец ее умер, когда ей было двадцать шесть лет, и сразу же после этого у нее начала увеличиваться щитовидная железа, причем наблюдался ряд описанных выше симптомов. Эти симптомы исчезли после удаления железы. Таким образом, болезнь щитовидной железы иногда трудно отличить от невроза беспокойства, поскольку эти болезни во многих отношениях сходны.

Вообще говоря, можно различать типы неврозов, подобные описанным выше; но в действительности неврозов столько, сколько и пациентов, так что определения вроде невроза навязчивости, истерии, невроза беспокойства и т. п. представляются искусственными. Сновидения Саймона Сейфуса, как и мысли Энн, имели характер одержимости, между тем как у Хораса, после снятия симптома конверсии, истерия превратилась в мягкую форму невроза беспокойства. Для точности следовало бы вовсе не называть болезней, а говорить о неврозе Саймона, Энн или Хораса. Поскольку, однако, большинство пациентов в течение длительного времени проявляют предпочтительно симптом определенного рода, то для удобства применяется некоторая классификация, так что психиатры могут понять друг друга, говоря, что симптомы пациента "относятся главным образом к группе навязчивости", "к группе истерии" или "к группе беспокойства". При этом, имея дело с пациентом, психиатры всегда помнят, что перед ними не пример болезни, а конкретный индивид, у которого пережитый опыт вызвал определенные напряжения, а это привело к некоторым мерам для частичного облегчения напряжений; он помнит, что у каждого свой собственный, время от времени меняющийся, способ обращаться с этими напряжениями.

Следует упомянуть еще два понятия, относящихся к классификации неврозов, – ипохондрию и неврастению. Ипохондриком часто называют всякого, кто без причины жалуется на здоровье; но подлинные ипохондрики встречаются относительно редко. Подлинный ипохондрик не только жалуется на свое здоровье, но хитрым образом использует эти жалобы, чтобы управлять своим окружением. Пациенты этого рода страдают от избытка направленного внутрь, или нарцистического, либидо. Они используют свою энергию, чтобы "любить самих себя". Они постоянно наблюдают за реакциями своего тела, поднимая тревогу при малейшей неправильности, примерно в стиле мистера Кроуна или мисс Эрис. Под малейшим предлогом они ходят к врачу или к какому-нибудь излюбленному ими шарлатану. Жилища их наполняются странными лекарствами и таинственными средствами для самолечения; и немало жуликов зарабатывает себе на жизнь, поощряя их страхи и льстя их себялюбию. Хозяйство их ведется исключительно ради их личного удобства, они не считаются ни с какими жертвами других членов семьи и поднимают шум из-за любого пустяка. Лечить ипохондриков очень трудно, потому что они настолько заняты сами собой, что ополчаются против любого намека на ненормальность их ощущений и приходят в ярость, когда кто-нибудь осмеливается посоветовать им обратиться к психиатру. Можно заметить, однако, что их поведение подходит под определение невроза. И если даже кажется,что они согласны сотрудничать, они почти неизлечимы. Легче было бы излечить Ромео от любви к Джульетте, чем ипохондрика от любви к самому себе.

Неврастения – это старый термин, иногда все еще применяемый для описания усталых, подавленных, болезненно мечтательных, легко возбудимых людей, не способных ни на чем сосредоточиться и предпочитающих бездельничать, не принимая на себя особой ответственности. Большинство психиатров предпочитает теперь относить такие случаи к неврозам беспокойства или к невротическим депрессиям.

Мы рассмотрели разные типы неврозов; следует, однако, иметь в виду, что каждого невротика надо рассматривать как особого индивида, а не как пример некоторого вида болезни. Симптомы время от времени меняются и каждый переживает их по-своему.
0

#7 Пользователь офлайн   magistr 

  • Новичок
  • PipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 22
  • Регистрация: 04 Январь 18

Отправлено 05 Январь 2018 - 17:31

так выходит, что невроз это уже болезнь
0

Поделиться темой:


Страница 1 из 1
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей



    Яндекс.Метрика